Чтение онлайн

– Или сам собой напрашивается вариант, связанный с необычным строением полового члена: во время коитуса он цепляет какие-то нервные узлы и блокирует память.

– Член с крючками?

– Вроде.

– Да что вы понимаете в снежных мужиках! – сказала очнувшаяся доцентша. – Ничего не понимаете!..

– Кажется, приехали! – сказал облегченно симулякрист.

И я согласился с ним.

– Точно – приехали!

С утра пораньше, даже не приняв душ, прокрался в библиотеку.

Вот и пригодились хоть для чего-то глянцевые толстенные альбомы.

По свидетельству Венер эпохи Возрождения, импотенция по-прежнему обходила меня стороной.

Племянник Сева тоже наяривал свою молодуху от всей души.

Но что-то мне такое совпадение не очень-то нравилось.

Весь садоградский мужской гарнизон обезврежен, а мы двое геройствуем.

А почему двое?

Повар, Летун, Снежный человек и прочая нечисть тоже наверняка не дремлют.

Надо бы с шефом проконсультироваться.

На кухне я заменил плотный завтрак вызовом начальства.

Генерал явился мгновенно, представ во всей своей сердитой прозрачности.

– Пора бы, Денис Денисович, вам и активизироваться.

– Намекаете на засаду?

– А что, трудно выбрать готовенькую невесту Бога?

– Вы, Алексей Николаевич, имеете в виду юность в гамаке?

– Рано или поздно у нее яйцеклетка должна созреть?

– Понял, не мэнээс.

– Нахватался на фуршете!..

– Понял, не мэнээс.

– И не забудь расспросить доцентшу о столовой.

– При чем здесь столовая?

– В ней Ксюха из Пнева работала.

– Ну, мало ли кто где работает…

– А тебе не кажется, что в Садограде лишь одна столовая?

– Смутно припоминаю…

– Так уточни, бестолочь!

Генерал сегодня был излишне груб и чересчур прозрачен.

Неужели часто используемые воображаемые начальники так быстро изнашиваются?

В кухню вторглась доцентша, готовая к уходу в Научно-исследовательский центр.

– Нинель, я все про Ванюшку думаю.

– Я тоже… Видела я его настоящего отца, ну точно видела! А вот когда и где – никак не могу вспомнить.

– Извини за не совсем корректный вопрос…

– Не стесняйся.

– У тебя проблемы со здоровьем были?

– А у кого их нет?

– Может, ты и к экстрасенсу обращалась?

– Какому экстрасенсу?

– Что, в Садограде нет ни одного практикующего экстрасенса?

– Трехлетние мальчики не в счет?

– Разумеется.

– Ах да. Мои ассистентки болтают про какого-то бескорыстного кудесника.

– Почему бескорыстного?

– Вроде он бесплатно помощь оказывает. Причем – исключительно старухам.

– Геронтофил?

– Диня, ну почему ты в каждом человеке видишь потенциального маньяка и убийцу?

– Потому что, Нинель Осиповна, криминальная история показывает, что и маньяком, и убийцей может стать любой представитель рода человеческого.

– И ты?

– Если доведут.

– И я?

Пришлось уйти от прямого ответа.

– Как там Сева?

– Отсыпаются после ночи любви.

– Завидуешь?

Теперь доцентша проигнорировала вопрос.

– Ты почему ничего не ешь?

– Да вот никак не могу сосчитать количество столовых в Садограде.

– Одна у нас столовая, Диня, одна. В Торгово-развлекательном комплексе. Столовая для холостяков, молодежи и лентяек.

– А Повар с изуверскими наклонностями там работал?

– Где же еще.

– Тогда надо срочно брать.

– Повара?

– Бутылку водки.

– Зачем?

– Надо кое с кем в Пневе пообщаться.

– Может, лучше коньяк?

– Нет, водка и только водка. Нинель, у тебя случаем в холодильнике колбаса не завалялась?

– Есть немного салями.

– Пойдет.

– На закуску?

– Нет, для Чапы.

– Чапы?

– Для одного умного и доброго песика.

Я вооружился вилкой и ложкой.

– Песика, который охраняет человека, приближенного к Повару.

– Только учти: в столовой кормят гораздо хуже.

Перед марш-броском в Пнево я решил проверить догадку шефа-призрака насчет соседской юности.

Но гамак был пуст.

И я отправился пешедралом к Чапе.

Попутно можно выбрать место для ночной засады.

Но сегодня почему-то с невестами Бога образовался дефицит.

Я держался подальше от людей, массово идущих к Торгово-развлекательному комплексу, и поближе к садам.

Что все-таки лучше?

Стационарная засада, с надеждой, пусть и сомнительной?

Или ночной рейд по участкам – с той же надеждой на ту же удачу?

От вчерашнего научно-фуршетного общения на языке остались глагольная приторность, существительное послевкусие, прилагательная оскомина.

Я безжалостно топтал плотные тени яблонь.

Еще два-три подобных вечера – и можно заказывать говорительный протез.

Я задевал плечом внеоградные согбенные ветки, осыпая душистые яблоки на газон.

И вдруг увидел след на дернине от узкого предмета – возможно, костыля или копыта.

Вспомнилось Пнево.

Мужик, стирающий ползунки.

Чай с пряниками.

Зима.

Уход к бригаде садовода.

Жена, готовая к оплодотворению.

Возвращение.

Следы на снегу, как в госпитале от костылей.

Повезет так повезет…

Вместо белой фаты – сам виновник торжества.

Параллельная вереница характерных нарушений травяной целостности тянулась до калитки с коваными лилиями.

Рискуя нарваться на частный гнев, я перемахнул через парапет и обнаружил следовое продолжение – четкое и свежее.

Совсем недавно здесь прошла узкокопытная тварь.