Чтение онлайн

– Его криминально-математическая формула, конечно, вздор, но он знает семейство Диллардов даже лучше, чем мы предполагаем. Он знает также Друккеров и Парди, и, конечно, у человека с академическими почестями очень острый ум. Я уверен, что Арнессон принесет нам пользу.

– Допускаю, что ты прав, но его шуточки действуют мне на нервы, – ворчал Маркхэм.

Сам Вэнс относился к делу с необычайной для него серьезностью. Каждую ночь он часами читал в библиотеке нужные книги и изучал полицейские донесения. В субботу, на восьмой день после убийства Робина, он сказал мне:

– Дело неимоверно запутанное, трудное, и самое в нем ужасное, удручающее – это его связь с чем-то детским. Смертью Кок-Робина эта история не закончится, поверьте мне. Извращенная фантазия преступника ненасытна, нам предстоит борьба еще со многими страшными шутками.

Уже на следующее утро его предсказание сбылось. В одиннадцать часов мы вошли в кабинет Маркхэма, чтобы послушать донесение Хэса о текущей работе и обсудить дальнейшие действия. Прошло восемь дней, как Робина нашли мертвым, а дело не продвинулось ни на шаг. Газеты начали издеваться над полицией и над следователем, и Маркхэм был заметно подавлен, Хэс – тоже.

– Мы бьемся лбом о стену. Куда бы мы ни повернулись, – с горечью сказал Хэс, – никакого намека на мотивы преступления. Я прихожу к выводу, что просто какой-то проходимец заварил всю эту кашу.

– Проходимцы, сержант, – возразил Вэнс, – обычно лишены воображения и юмора, а отправивший Робина на тот свет, очевидно, обладает и тем, и другим. Ему мало было убить Робина, он еще обратил это дело в безумную шутку. Потом, чтобы публика узнала о ней, он разослал эти записки в газеты. Разве это похоже на поступки безумного бродяги?

Хэс несколько минут молча курил, потом с безнадежной печалью посмотрел на Маркхэма.

– Теперь ни в чем, что происходит в этом городе, нет никакого смысла. Сегодня утром какой-то Спригг убит в Риверсайдском парке вблизи 84-й улицы. Деньги лежат в кармане, ничего не украдено. Просто застрелен. Молодой человек, студент университета. Жил с родителями, никаких врагов. Пошел, как всегда, прогуляться перед лекциями. Через полчаса нашли мертвым. Вот теперь придется мучиться и с этим убийством. Газеты поднимут гвалт, если мы быстро не раскроем его, а ведь у нас нет абсолютно никакой зацепки.

– Успокойтесь, сержант, – попросил Вэнс, – то, что человек застрелен, – самое обыкновенное преступление. Такие инциденты, как правило, совершаются по обыденным причинам. Джентльмены просто-напросто поссорились, и пиф-паф. Ведь в деле об убийстве Робина все наши выводы спутала театральность, драматический антураж, так сказать. Если бы не стихи для детей… – Внезапно Вэнс замолчал, веки его слегка опустились, и он судорожно скомкал папиросу. – Как, вы говорите, сержант, фамилия убитого? Спригг?

– Да, – насупившись, кивнул Хэс.

– А как его зовут? – напряженно спросил сыщик.

Хэс поднял на Вэнса недоуменные глаза, но, порывшись в своей потрепанной записной книжке, ответил:

– Джон Спригг. Джон Е. Спригг.

Вэнс вынул другую папиросу и аккуратно зажег ее.

– Он убит из револьвера 32-го калибра?

Хэс вытаращил глаза.

– Именно. Откуда вы узнали?

– И пуля прошла через верхнюю часть головы?

Сержант вскочил с места и, как зачарованный, уставился на Вэнса:

– Правильно.

Сыщик пристально смотрел перед собой куда-то в пространство. Кто не знал его, подумал бы, что он крайне испуган. Затем он подошел к окну и стал глядеть в него.

– Не могу поверить, – прошептал он. – Кошмар какой-то. Но, конечно, это так.

Раздался нетерпеливый голос Маркхэма:

– Что ты там бормочешь, Вэнс? Из какого источника у тебя сведения, что Спригг убит выстрелом из револьвера 32-го калибра в верхнюю часть головы?

– Да разве ты не понимаешь, – сказал Вэнс, – что это второй акт дьявольской трагедии? – И тихим голосом, погружая нас в невыразимый ужас, он продекламировал:

Маркхэм смотрел на Вэнса, как загипнотизированный. Хэс стоял неподвижно с разинутым ртом. Что-то комическое заключалось в его фигуре, и мне хотелось посмеяться над ним, но кровь точно застыла у меня в жилах, и я не мог пошевелиться. Маркхэм первым стряхнул с себя оцепенение.

– Это еще что за безумие? Я начинаю думать, что дело Робина лишило тебя рассудка, Вэнс. Разве не могут убить человека с таким ходовым именем, как Спригг, без того, чтобы не приклеить к его смерти какой-то грубой шутки?

– А все-таки, Маркхэм, тебе придется признать, что вот этот самый Джон Спригг застрелен из маленького ружья, то есть ружьеца, и пробита, фигурально выражаясь, середина его «паричка».

– Да если и так, при чем тут детские стихи, которые ты лепечешь? Неужели ты серьезно допускаешь… – загорячился Маркхэм, но Вэнс перебил его:

– Вот-вот, я серьезно полагаю, что убивший Кок-Робина перенес свой ужасный юмор на несчастного Спригга. Случайные совпадения я совершенно исключаю. Смерть Спригга возмутительна, но приходится считаться с фактом. И, сколько бы ты ни возмущался против невероятной путаницы, ты от нее никуда не денешься.

Маркхэм встал и нервно зашагал по комнате.

– Я согласен, в этой новой смерти есть элемент чего-то непостижимого. Но я не понимаю, чего мы добьемся, если уверим себя, что какой-то маньяк забавляется стишками из своего детства?

Вэнс угрюмо курил.

– Я склонен думать, что такое допущение даст нам твердую основу для следствия.

– Отлично, – саркастически заявил Хэс. – Значит, нам надо всего лишь отыскать одного оборотня среди шести миллионов людей в городе. Легкая задачка.

– Не поддавайтесь унынию, сержант. Наш неуловимый шутник является устойчивым энтомологическим видом. У нас даже имеются некоторые нити к пониманию его нрава и привычек…

Маркхэм с удивлением обернулся.

– Что ты хочешь этим сказать?