Чтение онлайн

Штакельберга обидело такое нарочитое невнимание, но он сдержал раздражение, ибо увидел за бронепоездом, освещенным электрическим светом, состав из синих первоклассных вагонов «Полонсо». Такой был единственным на всю Маньчжурию и потому легко узнаваемым, ибо принадлежал наместнику его императорского величества адмиралу Алексееву, визит которого из Квантуна сулил многое, как доброе, так и не очень…

– Ваше высокопревосходительство, я выполнял приказ командующего Маньчжурской армией, которому непосредственно подчинен. – Штакельберг говорил очень осторожно, и Фок его прекрасно понимал: тяжело оказаться между молотом и наковальней, особенно когда тебя принуждают к выбору. Это как оказаться на месте совы и ожидать, когда тебя пнем ударят или со всего размаха об пень – и перья в разные стороны полетят.

– Да понятно, что вы выполняли крайне необдуманный и даже странный приказ генерала Куропаткина, если не говорить нелицеприятно и жестко, давая честную оценку происходящему. – Голос наместника зазвенел, а это говорило о том, что Алексеев едва сдерживает гнев. – На всем северном побережье Желтого моря только два удобных участка для высадки крупных масс пехоты – это Дагушань и Бицзыво. Последний вообще рядом с островами Эллиота, где сейчас базируется эскадра броненосцев адмирала Того. Тем не менее вражеский десант на побережье там был отражен, достаточно было одной бригады из 4-й стрелковой дивизии. И японцы сброшены в море, а те, кто остался на берегу, истреблены подчистую. Наши миноносцы потопили шесть вражеских транспортов на мелководье, из их трюмов удалось вытащить богатые трофеи, включая пушки, пулеметы и огромное количество патронов.

Алексеев отпил чая из стакана – видимо, в горле пересохло. И продолжил умело давить генерал-лейтенанта Штакельберга, показывая виртуозное мастерство, Фок только мысленно аплодировал такому искусству. Никакого хамства или унижения, но виновный загонялся в угол, как бильярдный шар в лузу после сильного и точного удара кием.

– Вам тоже представился точно такой же шанс, но вы, выдвинув всего одну бригаду генерал-майора Зыкова, только наблюдали за высадкой вражеского десанта. И при этом даже не выдвинули вперед артиллерию, чтобы обстрелять высадившуюся вражескую пехоту вместе с баркасами, как это сделал генерал-лейтенант Фок, здесь присутствующий. И я не нахожу оправдания столь странным и, безусловно, необъяснимым действиям!

Злой взгляд Штакельберга мазнул по лицу Александра Викторовича – тот сделал вид, что не заметил этого – и уткнулся в белый крест на его шее. Затем командующий 1-м Сибирским корпусом посмотрел на Алексеева, вернее, на большего размера белый крест святого Георгия 2-й степени. И лицо Георгия Карловича обмякло: крыть в ответ ему было нечем, и единственное, что оставалось делать, – промолчать, прикусив губу и склонив побагровевшее от стыда лицо.

Именно эти белые кресты были тем краеугольным доводом, против которых не нашлось никаких аргументов. А ссылаться на приказ Куропаткина уже было глупо – Алексей Николаевич ведь не запрещал атаковать вражеский десант открытым текстом, а завуалированное пожелание командующего армией не может быть оправданием фактически преступного бездействия командующего корпусом.

– Вы командующий корпусом и должны были предпринять самостоятельные действия, Георгий Карлович, я ведь знаю вас как боевого и, безусловно, храброго генерала, не раз проливавшего свою кровь на поле боя. – В голосе Алексеева теперь прозвучали участливые нотки, наместник великолепно разбирался в человеческой психологии. – Может быть, тому причиной ваше плохое самочувствие? Вы можете подать мне рапорт о болезни, я ведь главнокомандующий не только морскими, но и сухопутными силами, и наместник его императорского величества на всем Дальнем Востоке и в Маньчжурии. Я пойму, и заверяю вас, что у меня нет никаких потаенных мыслей – я всегда уважал и буду уважать вас искренне и желать всяческого добра.

Фок сидел с прямой спиной и, как все присутствующие за большим дубовым столом в роскошном салоне, не отводил взгляда от наместника. Тот продолжал мастерски вести высочайшего уровня игру, и не пресловутым методом «кнута и пряника», наиболее распространенным не только в обществе, но и в армии, а гораздо тоньше – «горячо и холодно», а именно так не только закаляют сталь, но привлекают сторонников.

– Болезнь и раны терзают меня, не буду скрывать это от вашего высокопревосходительства. – Штакельберг вскинул голову, видимо, принял какое-то решение, важное для себя. И чуть громче добавил: – Но я в состоянии командовать вверенным мне Первым Сибирским корпусом, для чего не пожалею сил, а если потребуется, то живот свой положу в бою бестрепетно, заверяю ваше высокопревосходительство!

– Вот и хорошо, Георгий Карлович, я нисколько не сомневался в решительности вашего превосходительства. Тогда нам предстоит нелегкая задача – сбросить обратно в море высадившуюся японскую армию генерала Оку. Дело трудное – у японцев четыре дивизии по двенадцать батальонов каждая, кавалерийская бригада из двух полков, дополнительные артиллерийские дивизионы и вроде бы одна или две резервные пехотные бригады. – Алексеев остановился и посмотрел на генерал-квартирмейстера своего полевого штаба генерал-майора Флуга.

Фок был знаком с Василием Егоровичем, который был на семнадцать лет его моложе – можно сказать, живчик, еще не достигший рубежа в сорок пять лет. Да и вообще из всех генералов, собравшихся за столом, он был самым старшим по возрасту. Даже Штакельберг, что имел перед ним старшинство по производству в чин генерал-лейтенанта, был на восемь лет моложе. И что немаловажно, числился по кавалерии, будучи до назначения командующим корпусом начальником 10-й кавалерийской дивизии, что было ниже по значимости, чем стрелковая дивизия.

И сейчас, глядя на Штакельберга, Фок понимал, что наместник окончательно перетянул генерала на свою сторону. Георгий Карлович теперь от Куропаткина отшатнется и, перед тем как выполнить его приказ, трижды подумает. Вот только Алексеев дожмет, в этом нет сомнений, и выдернет у командующего Маньчжурской армией этот корпус со всеми частями усиления, которые составят все вместе три полнокровных дивизии. Или четыре, если взять в основу троичные квантунские штаты.

– Силы противника состоят из шестидесяти батальонов, двадцати эскадронов, примерно сорока батарей в шесть и четыре орудия. Всего до двухсот тридцати пушек, гаубиц и мортир. Четыре дивизии первой линии занимают фронт от Далинского перевала до верховий реки Бычихи. В резерве у Сюяня пехотная и кавалерийская бригада, возможно, еще одна пехотная бригада находится в Дагушане. И это все, что известно на данный момент. Мы можем предполагать, что скопившиеся у Кореи транспорты перевозят вторую партию десанта, примерно две полнокровных дивизии с частями усиления – судов там вдвое меньше собрано, чем было двадцать второго апреля у Бицзыво или позднее у Дагушаня.

– Крейсера каждый день ведут разведку в море, и сегодня тоже выйдут, – вмешался Алексеев, – но наши броненосцы повреждены в бою и до середины июня ничем помочь не смогут. Но транспорты, как только они приблизятся к траверзу Квантуна, будем атаковать ночью миноносцами, а крейсера постараются дать бой неприятелю.

Наместник лукавил, и Фок его прекрасно понимал. Рисковать «Баяном», «Палладой» и наскоро отремонтированным «Аскольдом» адмирал не мог, да и не хотел. А «Новик» вообще не следовало принимать в расчет – быстроходный крейсер вел разведку, а в бою его шесть 120-мм пушек мало стоили против вражеских крейсеров и были опасны лишь для миноносцев. Зато догнать ни один из быстроходных японских кораблей не мог – перевес в скорости в три узла дорогого стоил.

Фок был уверен почти на сто процентов, что транспорты собрались для высадки в Дагушане 4-й армии Нодзу, как и было в той истории. Решение напрашивалось само собой: высадить подкрепление и шестью дивизиями просто обойти фланги и сбить русских с удобных позиций. А дальше развивать наступление на станцию Ташичао, а от нее до Инкоу рукой подать. И уже захватив важный порт, высаживать там 3-ю армию. Генерал Ноги пойдет на Дальний – куда ему еще идти? Оку с Нодзу отправятся на Лаоян, наступая с юга на армию Куропаткина. Им с востока будет способствовать 1-я армия Куроки, что после победы на реке Ялу получила необходимую передышку для подхода подкреплений и подвоза боеприпасов. Вернее, «подноса» на крепких спинах корейских носильщиков.