Злой гений Порт-Артура
Шрифт:
Лицо Ирмана покрылось легким румянцем, начальник артбригады уставился на карту горящими глазами, что-то долго высчитывая. Наконец с явственной досадой в голосе произнес:
– Далековато от наших наблюдателей, многое разглядеть будет трудно даже через бинокли.
– Оборудовать на горе Наньшань как минимум четыре наблюдательных поста и каждый из них снабдить двумя проводными линиями. И оттуда вести корректировку огня. На карте обозначить квадраты с расстоянием сторон в половину версты каждый, присвоить им номера, бить исключительно по этим квадратам в случае штурма, ставя заградительный огонь перед вражеской пехотой. И главное – постоянно вести контрбатарейную борьбу, выбивая полевую и осадную артиллерию японцев. А без ее поддержки воевать противнику станет крайне затруднительно.
– Так и есть, – пробормотал Ирман, продолжая обозревать карту. Потом выпрямился и громко сказал: – Очень интересные у вашего превосходительства приемы! Необычные, но действенные способы, скажу честно.
– Принимайте на вооружение и используйте, Владимир Александрович. Как достигнете нужных результатов, то полученный опыт окажется бесценным. Постараемся, чтобы он был использован в нашей армии – война с японцами будет долгая и, боюсь, не очень удачная для нас.
– У вашего превосходительства есть на то основания?
– У меня есть имя с отчеством, Николай Александрович, сейчас оно вполне допустимо при обращении. – Александр Викторович усмехнулся, глядя на смутившегося полковника Третьякова, ведь начальник дивизии, настоящий, никогда не допускал подобных вольностей.
– Я в академиях не обучался, но хорошо знаю, что для того, чтобы нормально воевать, нужно обеспечить войска боеприпасами, пополнением, всеми видами довольствия. А также перевезти от Урала по одной-единственной ветке Транссиба несколько армейских корпусов. А потому возникает вопрос: как это сделать с пропускной способностью в двенадцать пар поездов в сутки? И учтите, господа, зимой на Байкале лед замерзает, и ледоколы использовать нельзя четыре месяца, с января по апрель.
Александр Викторович увидел, что его слова сыграли роль ледяного душа: все присутствующие буквально замерли, быстро просчитывая возможные последствия. И потому решил пояснить:
– Так что в течение нескольких дней, самое большее недели-другой, японцы высадят десант. Им необходимо воспользоваться слабостью нашего флота после гибели адмирала Макарова с «Петропавловском» и подрывами еще трех наших броненосцев. И малочисленностью наших войск. Так что придется ожидать дурных известий и готовиться к серьезным боям: противник умелый, его недооценка уже дорого обошлась..
– Так это флот, его японцам англичане построили, их моряков обучили… – Ирман пожал плечами и подытожил: – А на суше мы их все равно победим, у нас орудия лучше, да и армия намного превосходит…
Видимо, перезалив матрицы сыграл дурную роль. Не успевшая привыкнуть к новым реалиям психика дала сбой, и Александр Викторович неожиданно для себя вспылил, не сдержав нервы.
– Армии достанется по самое не хочу, и даже больше! Генерал Засулич побитым псом от реки Ялу отойдет – под Тюренченом японцы все его пушки сметут за полчаса, он их на открытой позиции поставил, колесо к колесу. А полковник Лайминг убит будет, когда все свои три батальона, что в окружение попали, на прорыв поведет. Два наших полка расчешут так, что в них и тысячи штыков не наберется, потери жуткие…
– Когда это случилось, ваше превосходительство?!
– Мы ничего о таком не слышали!
Александр Викторович осекся. Только сейчас, глядя на вытаращенные глаза офицеров и потрясенного его словами генерала Надеина, он сообразил, что допустил страшный прокол – поделился знаниями из будущего. Ведь бой на реке Ялу только начался и закончится к вечеру. И теперь нужно было искать выход из ситуации, и очень правдоподобный. И он решился, благо репутация у генерала была еще та, вроде вечного черного вестника всех видимых несчастий.
– Я сон видел, господа, плохой сон. Такой же сон, как перед гибелью адмирала Макарова. Сказал тогда генералу Стесселю и еще двум генералам, что погибнет броненосец и командующий вместе с ним. Не поверили мне, а суток не прошло, как подрыв случился…
Александр Викторович остановился. Ссылка на начальника Квантунской области и командующего корпусом сработала, скептические взгляды офицеров стали немного растерянными. Все же свидетель более чем авторитетный, да и другие очевидцы были при этом. Пришлось надавить для вящего эффекта, благо момент оказался подходящий.
– Не смотрите на меня как на безумца. Завтра телеграммы придут, сами прочтете. Так что немного потерпите, но и языки не распускайте, потом пожалеете за свое неверие.
Видимо, в его голосе прозвучало нечто такое, что полковники стали серьезными, а генерал Надеин перекрестился. И тут же сказал старческим, дребезжащим и хрипловатым голосом:
– А я Александру Викторовичу полностью верю. Сам такое видел один раз, вот вам крест! У нас в роте субалтерн был, прапорщик. Так перед боем, гадина такая, говорил, кому умереть в нем предстоит, сны видел. А утром одним проснулся весь черный, молчал два дня, а на третий его убили, когда Осман-паша при штурме Плевны нам жару дал!
От таких простых слов, но произнесенных уверенно, проняло всех собравшихся, включая самого «провидца»…
Глава 5
– Как тут все запущено! Край непуганых идиотов. Этот город не «клевать» нужно, как делал в то время Фок, а брать «на поток и разграбление» немедленно, там есть чем поживиться. Жаль, но придется чуть отложить это мероприятие. Ненадолго, до утра, сейчас пока не до него.
Александр Викторович стоял на железной пристани Талиенваня, китайского городка, намного меньшего по размеру, чем тот же Цзиньчжоу, но зато расположенного на оконечности полуострова, глубоко выдающегося в одноименную бухту.
Захолустный городишко: глинобитные фанзы и убогие домишки типично китайской постройки. Хороших дорог тут нет, одни сплошные тропы, что в дождь станут непроходимыми. Одна радость – сюда протянули железнодорожную ветку, ведь по замыслу именно здесь должен был вырасти второй коммерческий порт. Вот только не судьба: Дальний не стал центром русской торговли на Дальнем Востоке и приносил одни убытки, совершенно не оправдывая колоссальных вложений.
Так что затея председателя совета министров, и по совместительству министра финансов Сергея Юльевича Витте оказалась бесплодной и разорительной для России. Оттого к Дальнему здесь прилипло прозвище Лишний и прочно вошло в обиход.
На другой стороне бухты в отблесках багрового заката раскинулся город Дальний; пусть сейчас не такой обширный, как тот, который он увидел впервые в победном сентябре 1945 года, но и сейчас порт впечатлял – там было не меньше сотни различных пароходов, судов, землечерпалок и прочих плавсредств, хорошо видимых через отличную германскую оптику. Трубы дымили, а лес мачт вытянулся к небу.
– И это все добро досталось японцам совершенно бесплатно, на халяву. Нет, шалишь; если дела пойдут не так, как я замыслил, то оставлю сплошное пепелище, разрушу все подчистую!