Чтение онлайн

Ровное, чистое,

Поле путистое,

Путь убегает — куда?

К недостижимому,

Счастью любимому.

Счастье, блеснешь ли когда?

Только пойдешь к тебе,

Только речешь Судьбе

Дай же мне, дай мне мой Рай,—

Поле меняется,

Путь затрудняется,

Рытвины, вот, примечай.

Темные пропасти,

Страшные лопасти

Жадно-разъятых цветов,

Дьяволом сеянных,

Ведьмой взлелеянных,

Ведьмой повторности снов.

Тех же все тающих,

Ум ослепляющих,

В омут ведущих, во рвы

Сонными чарами,

Чадом, кошмарами

Дышат все стебли травы.

И засыпаешь ты,

Сонно блуждаешь ты,

Падаешь, тянешься ввысь

Ты изуродован,

Весь обнародован,

Явность ты, липкость, и склизь.

Сыты ли лопасти?

Полны ли пропасти?

Кто их наполнит, и чем?

В снах повторительных,

Вечно-мучительных,

Слей ты, и глух ты, и нем.

Вдруг все окончено

То, что утончено,

Рвется, бледнеет — и вот

Снова на воле ты,

Снова на поле ты,

Снова дорога — зовет

Одолень-трава,

Я среди чужих,

Стынут все слова,

Замирает стих

Я среди людей,

Нет житья от них,

Помоги скорей,

Дай мне спеть мой стих.

Ты, как я, взросла

Меж полей, в лесах,

Под Луной светла

На немых волнах

Ты печальница,

Нежный цвет твой был,

Ты купальница,

Водяной прострел.

Пала молния

В безглагольность вод,

Пала молния,

И цветок цветет.

Одолень-трава,

Уж который год

Ты светло-жива

Меж зеркальных вод.

Я блуждал, скорбя,

Меж пустых полей,

Я нашел тебя,

Помоги скорей.

Одолей ты мне

Не обрывы гор,

Где на темном дне

Шепчет темный бор.

О, не мрак лесной,

И не тьму ночей,

И не омут злой,

И не ширь степей.

Одолень-трава,

Одолей ты мне

Тех, в ком жизнь едва

Тлеет в тусклом сне.

Кто, как мертвый гнет,

Тяготит мечты,

Меж зеркальных вод

Не узнав цветы

Ты всегда жива,

Талисман лучей,

Одолень-трава,

Одолей людей.

Под старым дубом я сидел.

Кругом тепло, светло.

А старый дуб гудел и пел.

Я заглянул в дупло.

Там был пчелиный дикий рой.

Они жужжат, поют

Красавец леса вековой

Минутный дал приют.

Не также ль мы жужжим, поем

В пещерах мировых?

В дуплистом Небе, круговом.

Поем судьбе свой стих,

Но нас не слышит Игдразиль

Таинственных судеб.

Мы в мед сольем цветную пыль,

Но мед наш сложим в склеп.

И лишь в глубокий час ночей,

Когда так вещи сны,

Узор звездящихся ветвей

Нам светит с вышины.

Небо, тебя я пою,

Напевом прерывным.

Небо, тебя я пою,

Красоту голубую твою.

Но ты мне не будешь отзывным.

Все, что в себе ты таишь, колыбель несосчитанных

звезд,

Ты для себя создаешь, и лелеешь, качаешь,

Бросишь кометы, планеты кругом расцвечаешь,

Бездну вспоишь и над бездною вытянешь мост.

Но на призыв, на призыв лишь загадками мне

отвечаешь,

Ты — водоем,

Вечно в себя из себя истекаешь, играешь, колодец

эфирный.

Ты — водоем,

Взглянешь — утонешь в богатстве твоем.

Если кому быть богатым, так Бездне, конечно,

всемирной.

Роскошь твоя — без конца.

Только зачем же я беден?

Небо, быть может, ты любишь, что падают слезы

с лица?

Может, кому я свечу, потому что от боли я бледен?

Звезды ведь бледны на Млечном Пути.

Что ж, мое сердце, сердце людское,

Порвись и цвети.

Красок так много, возьми сочетанье любое,

В золоте, в пурпуре можешь взрасти,

Тешься, играй, расцвети, отцвети.

В Море утонешь, красиво оно, голубое.

Твой вечер настанет, и вместо всемирности вольного

света,

За Солнцем погасшим, затеплишь ты в тесном

покое свечу.

Твой вечер настанет. Кончается лето.

За летом? За осенью? Что там? Молчу.

Мы любим, хотя нам и жутко от тени,

Мы любим законченность комнат знакомых

с узором немых половиц.

Крыльцо на запоре. Не хрустнут ступени.

Немые!

Дрожат на стене, как живые,

Отраженья движений.

И в странном, в каком-то церковном сближеньи

сочетаются бледности лиц.

Без звука веселий,

Глаза утопают в глазах.

Что скрыто в их безднах? В них духи сейчас