Чтение онлайн

— Так, значит, это тебе отец говорил, что он колдун, — спросила бабушка Надя.

— Нет, он прямо так мне не говорил, — ответил дядя Саша. Да это и не важно. Я сам видел, как Мрачный старик превращался в оборотня и гонял мужиков, которые рубили лес.

— Стало быть — превращался? — спросила бабушка Надя, заглядывая в глаза своему сыну.

— Да! — ответил дядя Саша.

— Значит колдун? Теперь, мне понятно, — сказала она, — отчего у тебя не заладилась жизнь, а ведь все могло быть иначе. Стал бы лесником. Женился. Жил бы как все люди. А так, что у тебя: одни только разногласия. Испортил себе будущее, — бабушка Надя замолчала, а затем продолжила, — и не только себе, но возможно, и Сене, своему брату. Он ведь тоже, как и ты мечтал быть лесником. Однако ни ты им не стал, ни он!

— Я-то не стал лесником по понятной причине, — ответил дядя Саша.

— Да, по понятной…, — дополнила его бабушка Надя, — испугавшись Лукьяна Пантелеймоновича.

— Ну, пусть будет так, хотя можно было бы сказать и иначе, не захотел заниматься всей той чертовщиной, которой занимается Мрачный старик. А вот, что Сеню заставило искать счастье на стороне? — спросил дядя Саша.

— Как что? Ты после стольких лет еще и не понял! Сеня как старший брат уступил тебе, уступил потому, что Лукьян Пантелеймонович свое место лесника готовил для тебя. А ты не смог этого увидеть, вот и мучаешься!

— Почему мучаюсь?

— Да потому! Мучаешься! И брат твой тоже мучается! Почему, думаешь, он не остановился после окончания института, поступил в аспирантуру, готовиться к защите, да потому, что, забираясь, все глубже и глубже в дебри науки, пытается найти себя. Детская мечта она крепко держит.

— Выходит, мне нужно было примириться с «мрачным стариком» и все было бы хорошо!

— Выходит, что нужно было, потому что он свой! — сказала бабушка Надя, — родственник, а ты, увидев один раз что-то такое необычное в его поведении, испугавшись, больше прислушивался к словам чужих людей, даже не пытаясь разобраться. А ведь мог подойти хотя бы ко мне и поговорить. Так нет. Все держал в себе, совсем не думая о том, что, если Лукьян Пантелеймонович выбрал тебя, а не Семена ты обязан был стать его преемником. Люди, да будет тебе известно, обладающие такими знаниями как он не могут не передать их кому-нибудь из своих близких. Тебе свои знания и хотел передать Лукьян Пантелеймонович. Ведь они у него от прапрадедов, не только его, но и наших: твоих, вот его, — и бабушка Надя показала пальцем на Евгешу, от прапрадедов, людей-волков, живших задолго до прихода сюда других людей. И ими не следует разбрасываться. Ты должен был их принять, а не ссориться с Лукьяном Пантелеймоновичем. Родственники всегда должны жить в мире. Твое сопротивление по отношению к нему, — бабушка Надя посмотрела на сына, — я все больше начинаю думать, вызвано не капризами, а твоей болезнью.

— Какой там болезнью? — ответил дядя Саша, — ведь я себя чувствую превосходно.

— Не говори, — сказала бабушка Надя. — Физически пусть ты чувствуешь себя и превосходно, но что у тебя там внутри, на сердце? Можешь ли ты, укладываясь вечером спать, спокойно смежить глаза?

— Нет! Засыпаю я с трудом, — согласился сын. — Да и сон, какой-то у меня плохой. Хотя и принимаю снотворное.

— Вот, — сказала бабушка Надя. — Все ясно. Ты болен, а болезнь, как известно нужно лечить, поэтому, чтобы бы ты не говорил, собирайся-ка, поедем к знахарке, бабе Любе.

— Прямо сейчас! — спросил дядя Саша.

— Да прямо сейчас, — ответила Бабушка Надя.

Сын беспрекословно собрал в корзину выкопанную картошку, взял лопату и пошел к дому. Следом за ним пошли бабушка Надя и Евгеша. Дядя Саша зашел в дом, бросил корзину в коридоре и запер двери, затем направился в гараж. Евгеша побежал открывать ворота. Бабушка Надя вышла на улицу. Когда дядя Саша выехал со двора и остановился, они забрались в салон автомобиля, и направились к знахарке бабе Любе.

Улица, на которой стоял ее дом, также, как и улица где жила бабушка Надя с дедушкой Володей подходила к Чурову логу, только с другой стороны. Когда они вылезли из машины и вошли во двор, то услышали голос бабы Любы. Он доносился с огорода. Направившись к ней, они увидели хозяйку. Она шла к дому. Чуть подальше, в сторону Лукьяновского леса удалялся какой-то гость. Со спины он очень уж был похож на «мрачного старика».

Поприветствовав гостей, баба Люба пригласила их в дом. Пройдя через полутемные сени, бабушка Надя, дядя Саша и Евгеша вошли в комнату, следом за ними — баба Люба. Осмотрев дом, мальчик уловил сходство его с домом лесника.

Когда гости уселись, хозяйка, справившись о здоровье бабушки Нади, вдруг взяла Евгешу за руку и, подержав ее, какое-то время, сказала:

— У тебя все нормально мальчик, страхи, которые жили в твоем сердце и долго не давали покоя, уже никогда не причинят тебе вреда. Ты вылечился и вылечился не только благодаря помощи бабушки Нади, а и потому что оказался очень сильным мальчиком. А вот твой дядя Саша, — и баба Люба, перехватив его руку, подняла глаза, — болен, так как не сумел преодолеть свои страхи и живет с ними с самого детства. Может по этой причине он и одинок в жизни. Баба Люба замолчала. Задумалась. Однако руку дяди Саши не отпускала, а продолжала сжимать, как бы стараясь выдавить, из него, все болезнетворные микробы, чтобы облегчить ему жизнь. Дядя Саша тоже молчал. Руку свою хотя и не вырывал, но видно было, по лицу, что сопротивлялся. Его бросало то в жар, то в холод. Продолжалось так не долго. Наконец знахарка отпустила его руку и встала. Подождите, я сейчас, и она вышла в сени. Через минуту или две баба Люба пришла с кувшином. В нем было молоко. Набрав в рот, она окотила дядю Сашу молоком, а потом сказала:

— На сегодня все. Жду тебя еще завтра и послезавтра. Чудес делать я не умею. То, что ты потерял, то потерял. Прошедшее не вернешь и не переделаешь, но вылечит, я тебя вылечу, а значить жить тебе станет легче.

С этими словами все встали, и баба Люба пошла, провожать гостей до ворот. Когда бабушка Надя и Евгеша сели в машину, дядя Саша, трогаясь и выруливая на дорогу, буркнул:

— Чем же это она меня окотила? Каким-то молоком. Не иначе как волчьим! Сейчас вдруг возьму и завою.

— Не завоешь! — сказала бабушка Надя. — Смотри, чтоб завтра обязательно съездил к знахарке.

— Да съезжу! — сказал дядя Саша. — Куда я денусь.

Благодаря бабушке Нади, наблюдавшей за сыном, лечение дяди Саши прошло без помех.

Однажды, заехав проведать родителей, он сказал:

— Странно! Не знаю, что баба Люба такого особенного сделала, но мне стало как-то легче. Раньше, я не говорил, меня по ночам часто мучили кошмарные сны, теперь все прекратилось: сплю спокойно. Вчера вечерком ходил на болото уток пострелять, встретил случайно Лукьяна Пантелеймоновича — страха никакого. Поговорил с ним. Просит устроить мать Волины в больницу. С врачом я уже договорился сейчас вот еду ее перевезти. Могу взять с собой Евгешу. Кстати, где он? — спросил дядя Саша у бабушки Нади.

— Где-где? Конечно, у лесника. С утра ушел. Привези его, пусть хоть поест, — сказала бабушка Надя, — небось, голодный.

Вечером, после того, когда дядя Саша отвез мать Волины в больницу, бабушка Надя сказала дедушке Володе:

— Смотри, сын наш изменился. Наверное, знахарка и правда, лечила его волчьим молоком. Иначе вряд ли бы он смог перевезти мать Волины в больницу — не подпустила бы. Да, что ни говори, а Мрачный старик, тьфу ты, привязалось это дурное прозвище, Лукьян Пантелеймонович — умен ведь, нашел все-таки подход к бабе Любе. Видать помирились они. Теперь Чуров лог не разделяет нас Волковых.

— Да! — ответил дедушка Володя. — Помирились. Хотя мне кажется — все это началось значительно раньше, — и он хитро посмотрел на бабушку Надю, а затем продолжил, — я ведь часто замечал, как ты отправляла Сеню и Сашу к нему в лес.

— Ну и ладно, — сказала бабушка Надя, — замечал, так замечал, сам ведь знаешь, родственники должны жить в мире.

Глава 7

Мать Волины — Лесса лежала в больнице. Ее начали лечить, и она быстро пошла на поправку. Конечно же, не сразу, потому что должен был пройти не один день, чтобы уколы пенициллина, которые ей делали, стали оказывать свое благотворное действие.

Когда самое страшное уже было позади, двери ее палаты открылись для посещения. Первым об этом узнал дядя Саша. Он чаще других бывал в больнице, встречался и разговаривал с лечащим врачом Лессы. Его чрезмерная внимательность к матери Волины объяснялась чувством вины, которое дядя Саша испытывал перед нею. Однако, когда прошло время, то выяснилось, что все гораздо серьезнее — дядю Сашу что-то иное влекло к этой женщине и не только чувство вины или же любовь к природе — лесу…

Кормили в больнице плохо: дядя Саша часто ходил с ружьем на охоту, чтобы нет-нет, да и побаловать Лессу мясом. Правда, не он один. Лесник Лукьян Пантелеймонович, собирая Волину в больницу к матери, тоже стремился передать ей чего-нибудь вкусненького из леса. В отличие от дяди Саши он мясо не готовил, так как сырое считал более полезным, к тому же после выписки из больницы мать Волины должна была снова вернуться в лес и, ей не было необходимости привыкать к пище людей. Правда, выправляя Волину, он просил ее быть осторожной.