Чтение онлайн

Казалось бы, джентльмены предпочитают блондинок, но мое изменение внешности в более темные тона не осталось незамеченным мужским полом. Нет, я была красива и до этого. Но сейчас, черные волосы, черные глаза и белая кожа – все это смотрелось как что-то волшебное. Мужское внимание ко мне было очень активным и настойчивым. Но я долго не могла решиться на отношения. Никто из тех, кто был вокруг меня, мое сердце особо не затрагивал. Но глядя на моих подружек, которые очень активно мирились, ругались, клялись в любви до гроба , жутко ревновали и для эйфории счастья им было достаточно одной улыбки любимого человека, то мне тоже начинало хотеться попробовать как это быть в отношениях. И я рискнула, на третьем курсе института я выбрала того, с кем захотела построить отношения. Нет, романтикой в том смысле, что было у моих подруг в этих отношениях и не пахло. Но я считала моего мужчину очень симпатичным, он мне нравился не только внешне, но и его человеческие качества, такие как ответственность, уважение, умение доводить начатое до конца, чувство юмора, доброта, порядочность, честность, а еще любовь и забота, которыми он меня окружил – мне казалось, это неплохое начало для отношений. Я честно его предупредила о том, что такой любви, которую он испытвает ко мне , у меня к нему нет. Но он уверенно ответил: "Подожди, ты скоро расстаешь, просто дай мне шанс". Но чуда не произошло. Чем дольше длились наши отношения, тем больше я чувствовала вину перед ним. Полюбить его я не смогла. Кроме секса меня с ним ничего не связывало, а это было уже не честно по отношению к нему. Я видела как его все сильнее и сильнее затягивают наши отношения, он строил планы на нашу дальнейшую совместную жизнь, создание семьи, рождение детей. А я понимала, что не будет этого. Не с ним. Он достоин лучшего отношения, чем я могу ему дать. Если бы он так же просто относился к нашим отношениям как я, то они могли бы длиться. Но с его стороны это было не так. Я долго набиралась смелости честно с ним поговорить, но не смотря на то, что даже отрепетировала речь, в которой максимально деликатно и аккуратно формулировала причины расставания, чтобы его не обидеть еще сильнее, где возлагала всю вину на себя – ничего не помогло, он смертельно обиделся. Но дальше так было нельзя. У него своя дорога,а у меня своя. Но начинать отношения без настоящих искренних чувств с теми, кто по-настоящему влюблен в меня, я с того раза зареклась. Это не честно.

В последнее время я вообще обратила внимание, что перестала врать от слова совсем, и начала понимать когда врут мне. Любую нечестность я не переносила на дух. Поэтому, мои отношения со многими знакомыми разладились. оказалось, что многим тяжело быть честными. И еще стала нетерпима к тем, кто нарушал обещания. Клялся и не выполнял. особенно раздражало когда обещание не выполнено, и вместо реальных причин, почему так случилось и извинений, в ход шло вранье. таких людей я стала просто сразу вычеркивать из круга своего общения. Поэтому я сама не поняла как в моем ближнем круге осталось всего несколько человек, от остальных я полностью дистанцировалась. даже от родственников. Например, я не могла общаться с дядей Витей. Не могла и все, мне казалось, что он без чести и без совести. После получения в наследства бабушкиного дома, мой отец взял с дяди Вити обещание, что если дядя Витя все же решит продать этот дом, то первому, кому он предложит купить – будет мой отец. Дядя Витя обещал, что так и будет, что мы семья и он знает, что продажа брату – это самое верное и честное, потому что брат не обманет. А спустя полтора года мы случайно узнали, что он продал этот дом буквально через пару недель после того как был разговор с отцом. А выяснилось это так: мой отец поехал в древню, чтобы снять замеры оградки, расстоние между могилами бабушки и деда, чтобы сделать хорошие памятники. он думая что переночует в этом доме, а на следующий день будет решать вопрос с замерами. Но когда он приехал, то увидел, что в доме уже живут чужие люди. Дом был продан тем, кто не из этого села, поэтому моего отца в лицо новые жильцы не знали. В силу открыточти и желанию пообщаться, своественной многим деревенским жителям, новые владельцы дома с удовльствиес поговорили с моим отцом, рассказав о том, как давно дивут, что уже поменяли в доме, что еще планируют. сделать. В общем, разговор был очень соедражательный. В это траз отец переночевал у знакомых, а с утра снял все замеры и поехал к брату выяснять как же так вышло.

Дядя Витя сконфуженно что-то лепетал, что людям хотел помочь, что им очень нужен был дом, он их пожалел.

– Витя, ну зачем ты врешь? Я ведь говорил с ними, – сказал ему отец. – Это ведь ты за ними бегал и упрашивал купить. Я знаю, что рекламу давал о продаже. Они тебе один раз позвонили поинтересовались, а дальше ты уже настойчиво убеждал в покупке именно твоего дома. Скиду сделал. А ведь мы же договаривались. У меня такое впечатление, что мы с тобой дети разных родителей.

– Тебе легко говорить. Ты всю жизнь получаешь лучшее, – запальчиво выкрикнул брат. – А я вечно должен довольствоваться всякой мелочью.

– Я уехал в город, тяжело работал, чтобы получить то, что у меня есть сейчас. Я сам с женой копил и на квартиру, и на машину, и на дачу, и на гараж, и на все наши с ней заграничные поездки и остальное прочее. А ты жил в квартире, которую тебе купили мать с отцом. Мне они таких подарков не делали. Так чему ты завидуешь? Ты сам ничего для себя сделать не захотел. А знаешь, живи как хочешь. Бог тебе судья. Звони мне, если только смертельно заболеешь, только тогда помогу, – с этими словами отец ушел от брата.

Слушая его рассказ я никак не могла понять мотив моего дяди, ведь наши деньги ничем не хуже денег тех, кому он отдал дом. Но для моего отца этот дом был важен, он часть его семейной истории, которую он бы хотел сохранить. Я сказала тогда родителям, что за такие поступки ему воздастся по справедливости. Через месяц отец ездил снова в деревню, устанавливал памятники. Тогда же он зашел и к новым собственникам дома и оставил свой телефон, мало ли вдруг они решат продавать, чтобы звонили ему, он купит. О дяде Вите мы специально не узнавали, но по словам общих знакомых, в его жизни наступила черная полоса: его уволили, а новую работу найти не может, деньги от продажи дома украли мошенники, с женой постоянно конфликты, и , вдобавок ко всему, он начал сильно выпивать. Отец от этих новостей расстраивался, но держался и не звонил. Дядя Витя тоже не давал о себе знать.

Через несколько месяцев моему отцу позвонили новые владельцы дома бабушки. они решили продавать дом. Причем, голос у отца семейства был очень нервный. Он был готов дать хорошую скидку , если мы выкупим дом быстро. На вопрос почему вы хотите продать дом, что вас не устраивает, нам ответили, что все устраивает, но жить хотят в другом месте, типа нашли более интересный вариант. Отец на сделку согласился, но заплатил им столько, сколько они отдали за дом дяде Вите. Он рассказал продавцам, что вырос в этом доме, что это его , можно та сказать, родове гнездо, поэтому из уважения к этому дому и всему, что с ним связано, мой отец даст ту цену, по которой дом им достался. Люди были удивлены и обрадованы, они не ожидали.

После покупки этого дома отец часто туда ездил и перестраивал дом: что-то из новоделов бывших владельцев убрал, а многое оставил и улучшил. Так в доме появилась вода, ванна и туалет. закончил ремонт мансарды, провел интернет, построил новую баню. Даже посадил несоклько сосен. Объяснив это тем, что ему всегда хотелось на Новый год наряжать на сосну, а не елку. Мама тоже туда часто ездила. А вот меня туда было не завлечь. Я всеми правдами и неправдами отказывалась от поездок туда.

Однажды, случайно разговорившись с соседями о том, почему ему продали дом, отец узнал, что бывшие жильцы уверяли, что жить в доме невозможно, там нечистая сила. Они рассказывали такие дикие истории, что о них самих по селу поползли слухи и эту семью стали сторониться. Сельчане решили, что эта семья или сошла с ума, или выдумывает. И в том , и в другом случае от них следовало держаться по-дальше. Отец очень удивился, потому ничего подобного за домо не замечал. А вот мне было не до смеха, если люди пережили что-то похожее, что было со мной, то я не удивляюсь тому, что они оттуда сбежали.

К этому времени у меня вся одежда была украшены обережной вышивкой. И спать без сережек я не ложилась, но проверять как это будет работать в бабушкином доме я не хотела. Как-то я возвращалась из института, вместе со мной в лифте ехала соседка, которая жила на да эиажа ниже.

– Алиночка, я все смотрю как ты красиво стала одеваться. У меня мама очень красиво вышивала и носила одежду с такой же вышивкой, – сказала мне она.

Только я хотела ей ответить и поблагодарить, как увидела, что за ее спиной стоит женщина с длинными черными волосами, а в руках у нее серп. Слова так и застряли в горле. Женщина смотрела на меня настолько черными глазами, что казалось, что это провалы. Снова началось, – подумала я.

Я попыталась улыбнуться и кивнуть соседке, но улыбка вышла кривой. Соседка недоуменно посмотрела на меня, но тут лифт остановился, это был ее этаж. Соседка вышла, а эта женщина за ней. Я решила, что теперь серьги буду носить постоянно. Пусть уши хоть отвалятся, но сталкиваться с этим, я просто боюсь.

Дома я трясущимися руками воткнула серьги в уши и только после этого почувствовала себя спокойно.

Через неделю мама вернулась домой грустная. На мои вопросы, что ее так расстроило, она мне ответила, что узнала о том, что сегодня умерла соседка Антонина Егоровна. Я тут же вспомнила нашу встречу с этой соседкой в лифе и женщину с серпом, стоящую за ней. С тех пор я периодически видела эту женщину за плечами разных людей. Каждый раз это означало скорый уход в мир иной. Были на мне серьги или нет, но появлению этой женщины они не мешали. Хотя она меня никак не пыталась пугать или причинить мне вред, но все равно меня это пугало. Я не могла понять зачем она мне показывается. Ведь я не могу ничего сделать, чего она от меня ждет. Неужели она хочет, чтобы я предупреждала людей о том, что срок из жизни почти истек и у них осталось мало времени? Но, по моему мнению, если уже ничего ен изменить, то пусть доживают то, что им отпущено спокойно. Поэтому я не делала попыток предупреждать. Но однажды это коснулось тех людей, кого я ценила в своей жизни. Мы с институтскими подружками гадали на Рождество. Мы зачитывали строки из книжек и расшифровывали, что бы это могло значить. Одной мы нагадали что у нее будет один ребенок, другой, что шестеро, мне чуть не вечную жизнь, и тут пришла очередь еще одной подружки и в эту секунду за ее плечом появилась эта женщина, которая предвещала скорую смерть. Я не знала что мне сейчас сделать. Я изо всех сил старалась не показать что я сейчас чувствую. В предсказании моей подруге прозвучало, что она всегда будет для нас примером. В этот момент я увидела как она погибнет: она через несколько дней уезжает отдыхать заграницу, к теплому морю. Обратно живой она уже не вернется. Моя подруга будет гулять в момент отлива по пляжу, увидит как тонет ребенок и бросится его спасать без рассуждений. Ребенка она вытолкнет, а сама не сможет выплыть и утонет. Она отдаст жизнь за то, чтобы жил посторонний ей ребенок. Все это я видела как фильм. Дольше находиться в обществе подруг и смеяться я не могла. Поэтому по благовидным предлогом ушла.

Я шла по улице и плакала. Я ничего не могу сделать. Даже рассказать не могу. того, что произойдет уже не изменить. А через месяц мы были на кладбище и хоронили нашу погибшую подругу. Я уже все это видела в своем коротком видении, но смириться с этим я так и не смогла. Я не помню кто из присутствующих произнес фразу "она всегда будет для нас примером", ведь именно эта фраза и выпала в гадании. Тут с нами случилась истерика. Она будет примером, но в нашей жизни мы ее больше не увидим и не встретимся. Мы рыдали страшно. Когда мы стали немного успокаиваться я увидела, что к нам приближается полупрозрачный силуэт нашей подруги. Рядом с ней идет эта женщина. Наша подруга нас обнимает. Я вижу, что она понимает, что я ее вижу. Рядом со мной она задерживается чуть дольше: "Не плачьте по мне, пришло мое время. Навещайте мою мать", потом она обняла свою мать. какое-то время постояла рядом с ней, а потом протянула руку той молчаливой женщине. Они сделали несколько шагов и исчезли. Потом, спустя месяц мы с подругами поговорили и я предложила периодически навещать мать нашей погибшей подруги. Все были согласны. Свое обещание мы исполнили, мы регулярно приходили в гости к этой женщине. А свой век она доживала в доме той нашей общей подруги, у которой в последствии родилось шестеро детей. Но это было потом.

За несколько месяцев до защиты диплома у нас была преддипломная практика. Поскольку я училась всегда хорошо, то на меня была заявка от одного из самых крупных предприятий нашего города. Я должна была там осваивать работу отдела продаж. Но за неделю до начал практики вдруг выяснилось, что вместо меня туда пойдет моя сокурсница. двоих они принять не могут, поэтому мне приносят извинения. в качестве компенсации мне было предложено идти на практику к партнеру этой фирмы. Там тоже крупная компания, но она все меньше той, куда меня изначально должны были брать.