Чтение онлайн

— Да нам суждено врезаться в друг друга. Может ты мой Титаник? — Филипп поиграл бровями, прижимая врезавшуюся в него меня.

— Боюсь, это я твой айсберг, Филимонов, — я забрала одежду и начала одеваться. Но парень отставать не собирался.

— Нам надо поговорить, — он стал рядом, подпирая стену спиной, скрестив руки на груди.

— Не о чем, мы уже все обсудили тогда на дворе, — я завязала шарф и собиралась пройти мимо парня, но мне загородили дорогу.

— Нет, произошли кое-какие события, которые я хотел бы уточнить.

— Свали с дороги, пожалуйста… — я устало посмотрела на парня: так не хотелось с ним разговаривать, каждое его слово и так эхом в душе отдавалось.

— Тебя не интересуют твои вещи? — он отошел в сторону и снова поиграл бровями.

— Ты предсказуем, — все, что кинула напоследок парню и вышла на улицу, направляясь под окна кабинета биологии. Однако вещей там не было. Обойдя несколько раз школу по периметру, я так и не нашла свой ранец и пошла домой, плюнув на все, в том числе и на улыбающегося Филиппа, который за всем этим наблюдал.

Домой я пришла совсем без настроения. Уроки, которые были по расписанию на завтра совсем отличались от сегодняшних, поэтому если мне этот парень не вернет учебники, у меня в запасе будет еще один день, что бы их поискать. Когда я пообедала, в дверь постучали, а на пороге стоял милый парень с моим портфелем в руках и розой, к которой видимо записка была приделана.

— Это вам, — мне сунули вещи и ушли, даже не попросив заплатить? А Филипп все-таки щедрый парень. Что ж, ему хуже…

«Извини за вещи, но нам действительно нужно поговорить. Позвони мне!»

Угу, разбежался. Видно же, что парень издевается. То отошьет меня, то снова лезет, а может у него раздвоение личности?

А роза красивая, темно-красная, бархатная. Но с колючками, об которые я укололась, как только её взяла. Но пахла она…отменно. Всегда любила розы за их запах, а не красоту.

А под вечер, видимо, Филипп не дождался, что я ему позвоню, решил сам действовать и начал звонить мне. Но я только выключила телефон, о чем вскоре пожалела…

Филимонов младший вернулся домой в приподнятом настроении, насвистывая незатейливую мелодию под нос. Ему так было хорошо, после того поцелуя, что хотелось заняться всем и сразу, словно он открыл в себе второе дыхание. Мама Филиппа сразу заметила перемену настроения на лице парня и решила снова попытать удачу, и зашла к нему в комнату. Она застала сына за занятием, которое он забросил много, очень много лет назад. Пальцы парня скользили по бумаге вместе с карандашом. Именно на бумаге ему казалось, можно отразить свои мысли более ярко. Музыку невозможно увидеть, а рисунок невозможно услышать. Именно с помощью музыки или рисования он высказывал свои мысли окружающему миру. Закончив тонкую извилистую линию, похожую на волос, парень остановился и улыбнулся собственной мысли. Он даже не заметил, как со спины к нему подошла мама:

— Давно не видела, как ты рисуешь, — она склонилась над плечом сына и посмотрела на рисунок. Единственное, что сразу бросилось в глаза, это грустный и в какой-то степени пустой взор, больше напоминавший мучения. Можно было бы подумать, что это глаза какого-либо бродяги или скитальца, если бы не длинные волосы, прикрывающие часть тонкой шеи и хрупкие плечи.

— Это она? — Елена захотела взять рисунок, но Филипп быстрее среагировал и просто забросил альбом в стол.

— Просто, настроение было хорошее…

Вот только женское сердце не обманешь, впрочем, как и организм. Легкий румянец выступил на щечках парня, который и так выглядел умопомрачительно со своей родинкой и скулами.

— И как же зовут твое «хорошее настроение»? — она все так же весело смотрела на сына, а тот лишь отмахнувшись, пошел на кухню.

— Иди ка ты лучше покорми свое чадо, оно от голода скоро помрет!

Под вечер Филипп не выдержал, девушка ему так и не позвонила, а так хотелось ей многое сказать: именно в тот момент, как накрыл ее губы своими понял, что ему с ней слишком хорошо, что хочет с ней быть рядом как можно чаще, видеться не только в школе, и смотреть на нее не только за партой. Еще тогда, стоя на школьной площадке и убеждая Кейт, что им лучше не общаться, он чувствовал, что отказывается от чего-то приятного. И в тот момент, как он ее поцеловал, в глазах он увидел грусть, опять грусть! Это его так разозлило…

Что бы он ни делал, она всегда смотрела на него с какой-то тоской. И даже слова Максима о том, что она выбрала его, Филиппа, он не воспринимал, он не видел это в глазах Кейт. Ему уже начало казаться, что она ничего не чувствует, и это его сводило с ума. И сейчас, взявшись за карандаш и бумагу спустя несколько лет, он хотел нарисовать счастливую девушку, из глаз которой излучается свет, но получилась все так же грустная картина.

Телефонные звонки, что он решил сделать первым, она сбрасывала, и в итоге выключив телефон. Это в конец взбесило парня, его хорошему настроению пришел конец. Он скомкал свой недавно нарисованный портрет, выкинул его и швырнул в стенку телефон. Его так раздражала вся это ситуация! И куда подевалась та хладнокровность, которой поражался порой его отец?

«Ты не отвертишься, Кейт! Не в этот раз!»- с этой мыслью и заснул парень.

Я говорила, что вскоре пожалела о том, что выключила телефон? Кто меня такую дура вообще ро… Эх, дело в том, что вместо обычного выключения моя умная головушка додумалась вытянуть аккумулятор из аппарата, естественно будильник не прозвенел, солнце меня тоже будить не собиралось, а родители, взявшие отпуск на две недели, вообще уехали на дачу и на некоторое время забыли про мое существование.

Впопыхах я напялила на себя, что под руку попалось, и даже не заметила, что это были джинсы и свитер. Моя школьная форма убежала в стиральную машину, которую я включить благополучно забыла. Влетит мне сегодня чувствую….

До звонка оставалось…Он уже прозвенел минут как пятнадцать на тот момент, как я влетела в класс. Я с невозмутимым видом села на свое место и начала готовиться к уроку, предварительно извинившись за опоздание:

— Да-да, присаживайтесь, Филипп меня предупредил, что вы можете опоздать, — было мне ответом. Я оглянулась назад, что бы найти бывшего соседа по парте, но меня сбоку постучали по плечу.

— Я здесь вообще-то, — он улыбнулся, а я сразу же уставилась в конспект

— Я не тебя искала, самооценку ниже, парень.

— Угу, телефон не надо было выключать, дурочка.

Я упорно делала вид, что читаю, ровно до того момента, как его пальцы не коснулись моей губы. Я убийственным взглядом посмотрела на парня, но он и не собирался убирать пальцы.

— Ты когда спешишь, пасту смывать не забывай с губ, — он снова улыбнулся, а я чувствовала реакцию организма на его прикосновения. Наверное, мои щёчки стали уже как рак красные, впрочем-то, как и уши.

Целый день, нет, неделю парень доставал меня своим «поговорить», но я этого не хотела, мне было отчасти страшно. Что он хотел мне сказать? А еще я боялась предательства, которое так натерпелась в детстве.

Меня грела мысль, что скоро суббота, когда я смогу оторваться на баскетболе. Но и там меня ждал очень «приятный» сюрприз.

— Кто к нам пришёл? — друг Кирилла, парня, что я любила, саркастически расставил руки, приглашая в объятия, зная, что я их никогда не приму.

— И тебе добрый вечер, Денис, — я прошла мимо парня с невозмутимым видом. Я знала: там, где Денис, там и Кирилл. Его то мне и не хватало…

Когда я собралась и зашла в спортивный зал, мне помахал Валера, и я уселась с ним рядом.