Чтение онлайн

– - Наконецъ-то!-- весело воскликнулъ онъ:-- мн только этого отъ тебя и надо! Я обдумаю и, при первой же возможности, постараюсь добыть для тебя подходящее мстечко. Только сразу, конечно, прядется удовольствоваться не-Богъ знаетъ чмъ... Ты ужъ будь благоразуменъ... въ нсколько лтъ, съ моей помощью, добьешься чего-нибудь и хорошаго... а теперь главное -- лишь бы прицпиться...

Михаилъ Аникевъ глядлъ на него внимательно и печально.

Самое худшее было въ томъ, что онъ очень ясно понималъ и чувствовалъ причину братней радости, его добродушія и внезапно проявившагося родственнаго чувства.

«Благодтелемъ моимъ хочетъ быть!-- мелькнуло у него въ голов:-- ну и пусть будетъ! Чмъ хуже, тмъ лучше!»

Николай Александровичъ продолжалъ.

– - Теперь, покончивъ съ первымъ моимъ пунктомъ, перехожу ко второму. Во сколько цнишь ты Снжково?

– - Почемъ я знаю!-- устало отвтилъ Аникевъ.

– - Ну вотъ! ай-да хозяинъ! Впрочемъ, настоящую сумму опредлить не трудно, сообразуясь съ оцнкой банка и мстными цнами на землю. Я думаю, если ты продашь, теб все же прядется дополучить, за вычетомъ долга, тысячъ пятьдесятъ, шестьдесятъ...

Аникевъ соображалъ.

– - Такъ, вдь, это земля,-- сказалъ онъ, наконецъ,-- а домъ, вся усадьба... ты знаешь, что одну обстановку комнатъ, картины, библіотеку, по самой малой оцнк, нельзя считать меньше какъ въ пятьдесятъ тысячъ...

Николаи Александровичъ усмхнулся.

– - Не увлекайся, мои другъ,-- сказалъ онъ:-- все это намъ съ тобой можетъ быть очень дорого по воспоминаніямъ, все это въ свое время стоило хорошихъ денегъ; но теперь -- старьё. Да и вообще, при продаж, усадьба и обстановка не играютъ роли, не идутъ въ счетъ, за это лишнихъ денегъ никто не дастъ.

– - Да я ни за какія деньги не отдамъ усадьбы я дома, гд жили дды и прадды, гд родилась и выросла мама!-- въ волненіи крикнулъ Аникевъ.

– - А если черезъ годъ съ аукціона продадутъ имніе, что ты сдлаешь?

Противъ этого возразить было нечего,-- все клонилось именно къ неизбжному аукціону, такъ какъ расплачиваться съ банкомъ у Аникева ужъ не было возможности.

– - Я вотъ что теб скажу,-- продолжалъ Николай Алексанфовичъ:-- буде ты найдешь возможность распутаться и удержать Снжково, конечно, держи его крпко. Но если катастрофа неминуема, необходимо избгнуть аукціона и не выпустить Снжкова изъ нашего рода. Согласенъ ты съ этимъ?

– - Да, конечно!-- растерянно прошепталъ Аникевъ.

– - Въ такомъ случа я его куплю у тебя... то есть, не я, у меня такихъ денегъ не водится... а тесть купитъ, то есть моя жена... Понимаешь... все равно, оно, въ конц-концовъ, достанется моему сыну... Аникеву...

– - Понимаю,-- такъ же растерянно выговорилъ Михаилъ Александровичъ.

– - Согласенъ?

– - Согласенъ.

У него голова закружилась и сердце стучало съ невыносимой болью. Но въ то же время онъ сознавалъ, что комбинація брата -- еще лучшее изъ того, что можетъ случиться. И со стороны Николая это естественно и ничуть не предосудительно...

Но, Боже мой, отчего же такъ противно и мучительно думать обо всемъ этомъ?!

А думать необходимо... Вотъ онъ -- исходъ! вотъ нежданный и спасительный deus 'ex machina. Онъ долженъ былъ явиться, и явился...

Аникевъ не слышалъ, что еще говорилъ братъ. Онъ разслышалъ и понялъ только послднія слова его:

– - Такъ ты, пожалуйста, собери къ завтрему вс документы, счеты и банковскія квитанціи... Ну, до свиданія, голубчикъ... Теперь ужъ мн пора... Выйдемъ вмст... я довезу тебя, если хочешь...

– - Нтъ, я пойду пшкомъ: у меня голова болитъ,-- сказала Аникевъ.

– - Въ такомъ случа, разумется, пройдись.

Когда они спускались съ лстницы, Николай Александровичъ тихо говорилъ:

– - А знаешь ли, Миша, въ заключеніе я позволю себ дать теб благой совтъ: помирись съ женою. Покуралесилъ...и полно! Года ужъ не т, дочь выростаетъ... Мало ли съ чмъ приходится мириться... и вовсе не слдуетъ, въ особенности теперь, когда ты долженъ начать новую жизнь, давать пищу разнымъ пересудамъ и скандаламъ... Я, говоря откровенно, Лидію не очень обожаю; но во всякомъ случа, вдь, она приличная и честная женщина... и вс знаютъ, что она тебя всегда безумно любила... да и теперь еще любитъ... Не будь же безсердеченъ и жестокъ съ нею... Наконецъ, женщина, оскорбленная въ своемъ чувств, на все способна... она можетъ надлать теб самыхъ серьезныхъ непріятностей... Право, помирись... подумай о дочери...

Аникевъ ничего не отвтилъ...

Когда князю Вово доложили, что пришелъ «человкъ отъ господина Аникева», онъ почувствовалъ нкоторое угрызеніе совсти. Несмотря на всю свою любовь въ «Миш» и на участіе къ его судьб, онъ совсмъ было позабылъ о немъ и не вспомнилъ цлую недлю.

Конечно, оправданій у него нашлось сколько угодно: недля задалась суматошная. Во-первыхъ, отправилась на тотъ свтъ одна изъ его милыхъ старушекъ, цловавшихъ его въ плшку, восьмидесятилтняя княгиня Евдокія Петровна, вдова знаменитаго князя Ивана Ивановича. Княгиню знали вс, родни у нея былъ непочатый уголъ, на панихиды съзжался «весь свтъ». Похороны оказались просто-на-просто удавшейся partie de plaisir, такъ какъ княгиню хоронили въ родовомъ склеп, въ ея имніи, куда и былъ заказанъ экстренный поздъ для провожатыхъ.

Вово былъ тронутъ безболзненной и мирной кончиной доброй старушки, тмъ боле, что она вспомнила о немъ въ послдній день своей жизни, пожелала съ нимъ проститься, поцловала его въ плшку, перекрестила его и подарила ему на память о себ три прекрасныя вещицы: старинный перстень удивительной работы, собственноручно ею вышитый пледъ на собольемъ мху и художественную шкатулку съ туалетными принадлежностями, купленную ею на первой парижской всемірной выставк.

Вово, какъ малый ребенокъ, носился съ этими сувенирами, такъ подходившими къ его вкусамъ, хорошо извстнымъ и весьма одобрявшимся почтенной княгиней.

Во-вторыхъ, одновременно съ панихидами и похоронами, Вово долженъ былъ распинаться, принявъ на себя самое дятельное участіе въ концерт и живыхъ картинахъ у Гатариныхъ. По случаю этого концерта онъ и вспомнилъ было объ Аникев, но ршилъ, что, судя по прежнимъ примрамъ, а ужъ въ особенности при теперешнихъ обстоятельствахъ, отъ него все равно ничего не добьешься, и поспшилъ позабыть о немъ.

Но все-жъ таки совсть упрекнула. Бдный Миша, какія еще бды съ нимъ случились, что онъ еще накуралесилъ за эту недлю?!.

Вово приказалъ позвать «человка» и принялъ Платона Пирожкова въ спальн, гд, посл только что взятой ванны, производилъ сложную и продолжительную операцію своего туалета.

Онъ сидлъ въ какомъ-то совсмъ женскомъ пудермантел передъ большимъ, тройнымъ зеркаломъ, съ трехъ сторонъ отражавшимъ его плшку, окруженный ящичками, коробочками, флакончиками, баночками и самыми разнообразными, таинственными инструментиками.

Тутъ же помщалась и великолпная шкатулка покойницы, но Вово, несмотря на большой соблазнъ, не прикасался къ ней и даже приказывалъ на ночь уносить ее въ другую комнату. Шкатулка вызывала въ немъ воспоминаніе о доброй старушк, ея смерти, панихидахъ и похоронахъ, а онъ не на шутку боялся покойниковъ. Онъ надялся, что это скоро пройдетъ и онъ будетъ безмятежно наслаждаться интересной вещицей. Пока же, лучше не смотрть на нее, особенно на ночь.