Чтение онлайн

— Там, на холме… внизу… Оксана со Змеёнышем! Он её за руку держит! Скорей, хозяин, они там!

— Ты что мелешь? — Слон приподнялся.

— Они гуляют по лесу, за ручки держатся! — выкрикнул Заточка в широкое красное лицо. Он был на грани истерики, поджарое тело колотила дрожь. — Там, внизу!

— Да ты напился, — сообразил Слон. — А ну дыхни! Во, я же чувствую…

Заточка вырвал из рук хозяина толстую книгу.

— Говорю тебе: я только что видел их обоих! Твоя дочь и этот мутант!

— Оксанка? — повторил Слон растерянно. Он очень редко терялся, но сейчас был именно этот случай. — Гуляет по Зоне, ночью, да ещё с этим… — Он тяжело заворочался на кровати, сбросив ногами одеяло, сел, натянул сапоги, накинул куртку. — Ладно, счас проверим, и если зазря кипеж поднял…

Слон сунул помощнику под нос кулак и пошёл к дверям.

Они спустились этажом ниже. Колобок спал, тихо посапывая. Слон ударом сапога опрокинул раскладушку, когда телохранитель вскочил, ошалело сжимая кулаки, — въехал ему по уху.

— Прозевал! — громыхнул он. — Где Оксанка?! А ну открывай!

Колобок, ничего не понимая, толкнул дверь в Оксанину комнату. Мужчины уставились на пустую, неразобранную кровать. В комнате никого не было.

— Не могла она мимо меня пройти. — Колобок растерянно почесал в затылке. — Я чутко сплю, ты ж знаешь, хозяин…

— А вот прошла! — взвизгнул Заточка. Слон уже раздавал приказания:

— Заточка, буди Коновала с Дикобразом, идите туда и приведите Змеёныша. Колобок, ты с ними, возьмёшь Оксану и доставишь в комнату целой и невредимой. Чтоб ничего с ней не случилось, ясно? Отвечаешь головой! А ты, Заточка, внимательно слушай. Чтоб Змеёныша пока никто не трогал, ясно это? Не бить его, вообще не прикасаться, только если удрать попробует, но и тогда… Ко мне в кабинет — я сам разбираться буду. Бегом!

Заточка сорвался с места, Колобок побежал за ним. Слон постоял на площадке, заглянул в пустую тёмную комнату, в ярости пнул раскладушку — и пошёл к себе ждать возвращения сталкеров.

Слон в тихой ярости мерил шагами кабинет. Когда-то именно здесь не удалось разобраться со Змеёнышем — сегодня он исправит ошибку. Хозяин Лесного Дома проверил, снят ли с предохранителя пистолет в кобуре, предусмотрительно надетой под рубаху. Нет, убивать щенка он не собирался, но если тот опять попробует схватиться за артефакты — всадит пулю ему в плечо.

Со двора донеслись голоса, и он раздвинул полоски жалюзи. Выглянул. Оксана бежала за ведущими Змеёныша сталкерами, кричала, ругалась охрипшим голосом. Ишь, недовольна… Ещё спасибо бате скажет! Одумается, придёт в себя — и поймёт, что он прав. Ведь для неё старается. В этом возрасте у девок сплошная чушь на уме, фантазии всякие, а подрастёт — всё поймёт. Бабы с возрастом тоже умнеют. Иногда…

Слон проверил крепость решётки на окне — толстые прутья держали хорошо.

Дверь распахнулась, и он повернулся, сунув руку под рубашку. Коновал и Дикобраз, самые крупные, жилистые мужики из тех, что работали на Слона, втолкнули в комнату Змеёныша. На скуле у того расплывался синяк. Слон поморщился.

— Снимите с него… — начал он.

Заточка вышел из-за спины Змеёныша, положил на стол «узи» и контейнер, который обычно висел у мальчишки на поясе. Сдвинул крышку.

— А, хорошо, — кивнул хозяин, заглядывая в контейнер. Тот был пуст. Слон вытащил из автомата магазин, кинул в ящик стола, опустившись в кресло, побарабанил пальцами по столешнице. Заточка захлопнул дверь, прислонившись к ней спиной, сложил руки на груди, как прокурор, горящим взглядом прожигал затылок Змеёныша. В дверь забарабанили.

— Папа, открой! — кричала Оксана сорванным, дрожащим от слёз голосом.

Слон был настроен решительно. Змеёныш невозмутимо следил за ним, словно не его вещами распоряжался сейчас Большой Хозяин, будто не его привели сюда силой. И Слон, увидев это холодное равнодушие во взгляде пленника, взъярился.

— Иди в комнату, с тобой потом поговорю! — гаркнул он, тяжело поднимаясь. Обогнув стол, встал перед Змеёнышем, навис над ним, разглядывая сверкающими глазами. На виске Слона пульсировала жилка.

— Короче, так. Моё терпение кончилось. Пока ты по лесу вокруг шатался да у людей моих артефакты на спички менял — я тебя терпел. Но дочь моя — это не спички. Она не для тебя на свет родилась, мутант.

Заточка, что-то злобно пробормотав себе под нос, ткнул пленника кулаком в ухо.

— Не для тебя, понял?

— Заткнись! — рявкнул на него Слон и повернул голову к Дикобразу с Коновалом. — Отпустите его, никуда отсюда не денется.

Сталкеры отошли на полшага. Заточка изнемогал от злости, переминался с ноги на ногу, сжимал и разжимал кулаки, ожидая, когда же можно будет бить.

Слон глянул на помощника, перевёл взгляд на пленника, пожевал губами.

— Короче, слушай, щенок, два раза повторять не буду. Пшёл вон с глаз моих, и чтоб я тебя больше не видел никогда. На мою территорию не суйся. Ты знаешь её границы. Этим же утром все мои люди получат приказ: стрелять, если увидят тебя у холма. Стрелять в башку… — Рука Слона поднялась, толстый палец упёрся Змеёнышу между бровей, но тот не пошевелился и даже не моргнул. Рука опустилась, и палец сильно ткнул в левую полови ну груди. — Или в сердце. На поражение, ясно? Я хочу, чтобы тебе до ума дошло, потому что сейчас — последний раз, когда ты видишь моё снисхождение. Больше жалости не будет, потому повторяю: на мою территорию тебе отныне вход воспрещён, сунешься — убьют без разговоров. Можешь жить в Зоне, я дам жратвы и припасов столько, что тебе на несколько месяцев хватит. А про Оксану забудь. Всё.

В глазах Змеёныша мелькнуло какое-то выражение — едва уловимое, будто рыбка, сверкнувшая неглубоко под водой, — потом они вновь стали безучастными. И всё же было в них что-то ещё, что-то такое… Снисходительность? презрение? Слон не мог понять — но его вдруг, как ледяной водой, окатило яростью, глаза бешено сверкнули, испарина проступила по всему телу, и он с разворота ударил мальчишку. Большой волосатый кулак врезался в голову сбоку, ноги Змеёныша подогнулись, он повалился на пол.

— А! — чуть не с наслаждением выдохнул Заточка, наклоняясь над ним. Порученец оскалился, серый лоб пошёл глубокими складками, левая рука скользнула к самодельному стилету на ремне.

— Вы, двое, идите наружу, смотрите, чтоб Оксанка за дверь ни ногой. Заточка, Колобка ко мне.

— Хозяин, так ты его вправду отпускаешь? — не поверил порученец. Узкое лицо его налилось кровью.

— А что мне, башку ему оторвать и в помойку выбросить? — рявкнул Слон. — Пошли уже!

Дикобраз с Коновалом, сумрачно переглянувшись, вышли. Змеёныш уселся на полу под стеной, сплюнул кровью, вытер губы и усмехнулся чему-то своему.

— Да он над тобой смеётся! — взвился Заточка. Напряжение превысило его душевные возможности, и, не помня себе от ярости, он с урчанием бросился к пленнику. Щёлкнуло, выскакивая, лезвие ножа в правой руке, блеснул стилет в левой.