Чтение онлайн

— Господи! — я оттолкнул ее руку. — Да чем вы опять недовольны? Вы добились своего! Я буду с вами, что еще вам надо?

Щека онемела от злой пощечины. Лидия вцепилась мне в волосы, до боли стянув их в кулаке, и зашипела в лицо:

— Козлина небритая! А гонора-то сколько… — она закусила губу и выплюнула с ненавистью, — ладно, демон с вами, пойдемте. Будем вас девственности лишать. Я видела неприметный закуток возле…

— Нет.

— Что нет? — она стояла со сжатыми кулаками, готовая разве что не плеваться ядом. — Хотите прямо здесь?

— Сначала Юля вернется домой, живая и невредимая, — твердо сказал я. — Только после этого… у нас… будет близость. Говорите, где она.

Лидия шагнула ко мне, явно готовая ударить, поэтому я поторопился добавить:

— И только посмейте распустить руки раньше!

Она споткнулась и застыла.

— А я не знаю, где она. Но обещаю, что она вернется… живой. А вот насчет невредимой — уж как получится, — мерзко ухмыльнулась она. — Серый Ангел — большой любитель женского пола, в отличие от некоторых.

— Если только он посмеет… Нет, так не пойдет, сделки не будет! Вы не можете не знать, где он ее держит…

— Не знаю, — отрезала Лидия. — И я не торгуюсь, господин инквизитор. Вы можете искать ее сами. Или с моей помощью найти. Решайте, что вам лучше — найти Юлю мертвой, но невинной, или живой, но чуточку попользованной?

Я прикрыл глаза, борясь с отчаянным желанием плюнуть на все и прикопать заразу прямо в сугробе. Ее до весны никто не хватится.

— Да не стоит так переживать… — она снисходительно потрепала меня по щеке и фыркнула. — Серый Ангел умеет завоевать женское сердце, вашей Юле даже понравится, уверяю вас. Тем более, она, кажется, много шоколада накануне выпила… Да, и кстати, побрейтесь. А то я ведь могу и передумать…

Лидия развернулась и пошла прочь, перешагнув через сугроб и рассекая нетронутую снежную гладь цепочкой следов. Не оглядываясь. Она проваливалась по колено и загребала снег в сапоги, но упрямо шагала напрямик к Кухонному корпусу, словно ведомая внутренним компасом. Как крыса, семенящая на запах сыра в мышеловке…

Я развернулся и отправился к капитану дворцовой охраны.

— Глаз не сводить. Ни на секунду.

— Да понял я, понял.

— Она хитра и изворотлива… — я осекся, заметив, что капитан пускает слюни на рисунок, и стукнул по столу кулаком. — Капитан! Портрет показать всем стражникам и гвардейцам. Они должны знать ее в лицо. Но она может переодеться. Может отвести глаза. Может окрутить, разжалобить, уговорить. Не обманывайтесь ее невинным личиком. Следить за ней постоянно. Куда она пойдет, с кем будет общаться, все, слышите, абсолютно все ее действия отслеживать и запоминать! Она должна вывести нас к Серому Ангелу!

Офицер Матий хлопнул меня по плечу.

— Пушистик, не шуми. Никуда твоя мышь бледная от нас не денется. Пошли.

Я бросил последний взгляд на портрет в руках капитана. Глупо было злиться на Тень. Она всего лишь рисовала то, как я сам видел Лидию. Бесстыдно распущенные волосы, чувственные полные губы и громадные глаза, горящие безумной похотью. Словно демон во плоти под маской святой невинности…

Я шла, ничего не видя перед собой и хватая воздух ртом. Как же больно… Злая обида обжигала горло.

Ради нее… Ради этой соплячки он готов на все. Готов даже пожертвовать своей честью. А мне обижаться не положено, я радоваться должна, что получу это небритое сокровище. И я буду радоваться! Все правильно. Как в тех глупых рыцарских романах Пионы… Прекрасная дева и ее благородный рыцарь…

Сиятельная княжна и ее добродетельный защитник, спешащий на помощь и вырывающий возлюбленную из лап чудовища. А мне отведена роль того самого чудовища, которое сожрет и не подавится…

Я толкнула дверь поварни и проследовала к столу. Нарезать луковицу. Еще одну. И еще одну. Нарезать на куски их обоих. Сначала ее, потом его. Всех. До единого. Всех, кто станет на пути.

— Девонька, ты глаза водичкой смочи… — тронула меня за рукав сердобольная повариха. — С непривычки лук их разъедает сильно, потом привыкнешь, плакать переста…

Я схватила ее за горло мертвой хваткой.

— Пошла вон! — и отшвырнула от себя, застыв с ножом в руках и едва сдерживаясь, чтобы не полоснуть ее по горлу. Облик толстухи плыл перед глазами, и я сморгнула.

— Каженка! Ты что, с ума сошла?.. Нож положи!..

Я вогнала нож со всей силы в разделочную доску, схватила повариху за шкирку и ткнула носом в стол.

— Слышь, ты, жалостливая, за меня лук дорежешь! Поняла? Не слышу!

— Пусти! Я старшему скажу…

Я притянула ее к себе ближе и зашипела на ухо:

— Шепнуть ему, как ты специи в платочек ссыпала да выносила? Тебя из этой тепленькой кормушки мигом попрут, поняла?

— Я не… Не надо… Я же не для себя…

— Да-да, семеро по лавкам, все голодные, несчастные… а воруешь ты для них… Заткнись и не зли меня, или хуже будет.

Только вылетев из кухни, я поняла, что промочила ноги насквозь. Снег в сапогах растаял и противно хлюпал, пришлось переобуваться. Я сорвала с себя обрыднувший фартук и косынку, накинула теплый плащ и отправилась вон. Дел было много, некогда на кухне киснуть.

Для вида я немного постояла возле уличного кукольного театра, доедая пирожок с мясом и разглядывая ярко размалеванные лица марионеток, дергающихся в праздничном танце. Увы, питаться мне приходилось на стороне, так как есть что-либо на дворцовой кухне я опасалась. Нагло протолкавшись в начало очереди к палатке предсказателя, я откинула полог и ввалилась к шептуну, выставив оттуда прыщавую девчонку, допытывающуюся, выйдет ли она замуж в новом году.

— Держи! — я бросила монетку в подставленную ладонь. — Могила.

— Святой Лука всем подарочки принес… — гнусаво завел Яшлик песенку, но я хлопнула в ладоши перед его позолоченными по случаю праздника глазами, и он заткнулся.

— Могила!

— Пуста… — обиженно надулся шептун.

— Молчать об этом.

— Яшлик не умеет молчать…

— Тогда пой. Пой о знойном Асаде, где съели все живое. Где матери закусили своими детьми. Где зерно проросло безумием спорыньи. Пой о том, как святоши жрали людей. О том, как горел заживо гниющий Асад. О том, как подыхали от черной лихорадки. И не забудь напеть о том, что это все было во славу Единого…

— Обожди! — шептун вцепился мне в подол, слепо заглядывая в лицо и жадно вслушиваясь в мое дыхание. – Это было… А будет что? Что будет?

— Злая гадина будет. Выползет и всех съест. Даже не подавится.

Я вырвала подол юбки из его пальцев и вышла из палатки. Нужно было еще достать опиум.

Уличная торговля уже стихла, горожане спешили по домам, встретить светлый праздник Изморозья вместе с семьями. Пустели улицы, тоскливо освещенные чужими окнами да редкими фонарями. Лишь где-то за несколько кварталов фальшиво играла песенка шарманщика про подарочки святого Луки хорошим детишкам. Ноги словно сами привели меня в эту лавку. Глупость, но я толкнула дверь, жалобно звякнувшую колокольчиком, и зашла внутрь.