Чтение онлайн

Злобная дрянь! Поднять руку на старика!

— Да бог с ней… Главное, что ты не потерял разум! Но зачем ты благословил ее бесконечностью?

— Я больше не имею права ее носить. И уже подал прошение о расстрижении.

— Зачем ты губишь свою жизнь ради той, кто даже не понимает, чем ты пожертвовал ради ее спасения? – простонал отец Георг. — Она примчалась сюда среди ночи, все разгромила, требовала, чтобы я сказал, как избавиться от благословления, представляешь?

— Я прошу за нее прощения, — мне было мучительно стыдно за Лидию. — Обещаю, она больше вас не потревожит.

— Зато потревожит других… — вздохнул наставник.

— Что вы имеете в виду?

— Мне пришлось сказать ей, где хранятся материалы по ордену духовных спасителей. И то, что это архивы Святой Инквизиции, ее совсем не смутило. Кажется, она собралась раздобыть их любой ценой. Скажи мне, почему она так злится и грозится убить тебя?

Я отвел глаза.

— Потому что у меня ничего не получилось, — я поднял перевернутый стол и начал наводить порядок, не смея взглянуть на отца Георга. — Вы были правы.

— Оставь в покое стулья, Кысей, — голос старика прозвучал довольно резко. — И объяснись.

— Ее разум… просто рассыпался. Осколками. Я не смог. Я пытался удержать, но это было все равно что пытаться объять бесконечность…

— Странно. Она не выглядела безумной… ну в смысле не более безумной, чем обычно…

Было невыносимо стыдно признаваться наставнику в греховной похоти, затмившей разум.

— Я поддался желанию и…

— И ты кончил?

Я уставился на старика в изумлении. Было немыслимо слышать от него подобное.

— Дальше! Что случилось с ее сознанием?

— Оно… стало… словно отражением… Моим отражением. А потом меня просто выкинуло из ее разума. Он закрылся, осталось только тело. Только плотское…

— Еще более странно, — нахмурился отец Георг. — Я надеюсь, ты не собираешь предпринять еще одну попытку?

— Собираюсь. Я был недостаточно чист в помыслах, слишком жаждал плотского, поэтому и…

— При чем здесь чистота помыслов, Кысей! Что ты несешь! Ты не понимаешь, как рисковал? Ты мог превратиться в пускающего слюни идиота, потеряв разум в ее безумии!

— Только чистый помыслами праведник может разогнать тьму безумия в разуме возлюбленного брата своего… — процитировал я. — Поэтому я собираюсь принять покаяние и…

Отец Георг сел на один из уцелевших стульев и устало сказал:

— Ты неправильно перевел, мальчик мой. Не чистота помыслов, а их полнота требуется для спасения.

— Полнота? Что это значит? Мое желание спасти Лидию куда уж полнее…

— Полнота помыслов означает готовность принять спасаемого целиком. И плотское, и духовное. Чтобы спасти, ты должен стать спасаемым, влезть в его шкуру и мысли. И при этом остаться собой. Я прошу тебя, не пытайся повторить.

— Я… обдумаю ваши слова, наставник. Но вы же знаете, что я все равно не отступлюсь.

Отец Георг не стал меня уговаривать. Он встал, тяжело опираясь на палку, и подошел ближе, опять пристально вглядываясь в глаза.

— Рассыпающийся разум… Такое сравнение я встречал в архивных описаниях… "заморозки". Сознание человека становится хрупким и после вмешательства рассыпается множеством осколков, собрать которые уже невозможно. Человек теряет рассудок, блуждая в бесконечности собственных отражений.

Хотя, возможно, это всего лишь красивое сравнение… Тем более, ты говоришь, что ее разум вновь стал целым, отразив твой собственный. А после заморозки уже не приходят в себя. Никогда.

Я тяжело сглотнул и спросил:

— Но заморозка давно запрещена? Еще со времен Синей войны, разве нет? Ее же сейчас не используют?

— Очень редко… — тяжело уронил наставник. — В исключительных случаях.

— Да нет же… Глупость какая! Да, Лидия безумна, но она осознает окружающую действительность, осознает себя… почти всегда… А какие еще бывают последствия заморозки?

— Ты прав, это действительно глупо. После заморозки живут недолго. Несколько месяцев от силы. Как правило, человек просто засыпает и умирает от остановки сердца.

Я похолодел, припомнив приступы Лидии, когда у нее недопустимо опускался ритм сердцебиений, и падала температура тела, а последующий сон был сродни смерти.

— Но госпожу Хризштайн мы знаем уже почти полгода. Столько не живут, — старик махнул рукой. — Просто подумай, Кысей, ты можешь сделать ей еще хуже. Если не дорожишь собственной жизнью, то хотя бы вспомни основной принцип душеведения — не навреди…

Мне было необходимо уединиться и спокойно обдумать все произошедшее, очищая разум медитацией и молитвой, а тело — строгим постом. Но череда событий последовала столь стремительно, что я едва успевал перевести дух. Сначала меня вызвал кардинал и в категорической форме отказался принять прошение о расстрижении. Прямо у меня на глазах монсеньор разорвал его, а потом посоветовал заканчивать маяться дурью и заняться своими обязанностями… "по ублажению княжьей кухарки". Когда я заявил, что все равно подам прошение, напрямую Папе, кардинал рассвирепел и обвинил в предательстве в пользу тайного советника.

На выходе из резиденции монсеньора меня перехватила Нишка. Могила жены Орфуа оказалась пустой.

В подвале его ресторации обнаружился тайный подземный проход, ведущий на несколько миль вглубь.

Инквизитор Чорек собиралась его исследовать и, удивительное дело, просила сопроводить ее. Мне оставалось лишь надеяться, что Лидия не натворит глупостей в мое отсутствие и не попытается штурмом взять оплот Святой Инквизиции.

Мы вышли к подземному источнику первыми, когда стражники еще пыхтели позади. Странная каменная глыба слишком правильной формы и всепоглощающего черного оттенка. А рядом тело. Почти не разложившееся.

Отвратительное слияние змеиного хвоста и женского туловища. Горло перерезано.

Голова отделена от тела. Ее стражники обнаружили закатившейся в камнях. Под тяжелыми сапогами хрустела скорлупа, которой была усеяна вся площадка.

Нишка позеленела и рванула за камень, где ее жестоко вырвало. Меня тоже мутило, но не из-за запаха, а от осознания того, кто расправился со змеиной колдуньей. Хладнокровно и в одиночку.

— Кто же убил это чудовище? — чуть смущенная инквизитор опасливо подошла ближе к телу и потрогала змеиный хвост носком сапога. — Господи, никогда не видела такой мерзости…