Змеиные поцелуи
Шрифт:
Нет, она была благодарна, что рядом с ней был Саша, что он пытался растормошить её. Но одиночество женщины, у которой нет мужчины… Оно совсем другое. Раньше она переживала, что одинока, хотя замужем. Теперь одинока, потому что разведена. И чем чаще люди вокруг говорили ей, что она ещё не стара, что у неё есть шанс найти своё счастье, Лида понимала, что больше никогда не сможет довериться ни одному мужчине.
Но случайная встреча с Кириллом перевернула всё с ног на голову.
Прошла неделя, а она никак не могла забыть его сильные руки, терпкий запах его туалетной воды и его молодость.
«Неужели, после развода, я превратилась в одну из дамочек, которые западают на мальчиков? Какой стыд!» – ругала она себя, отложив любовный роман, который пыталась читать.
«Я флиртовала с молодым мужчиной», - вздыхала она, лёжа в постели.
«Он флиртовал со мной!» - сладостная истома растекалась по телу, когда Лида стояла под струями тёплого душа.
А ещё в душе поселилось забытое волнение.
Она ждала. Ждала, когда они снова встретятся.
«Узнает ли он меня? Или пройдёт мимо? Захочет ли продлить знакомство с женщиной, которая старше? И надо ли мне это?» - размышляла Лидия, спускаясь по лестнице, идя на вечернюю смену.
Уличный фонарь, который висел над подъездом, как всегда, не горел.
Женщина поёжилась. Тёмный двор внушал страх.
«Быстро пробегу, - решила женщина, - там за углом уличные фонари горят, пусть и через один».
Вдруг она заметила, что на лавке, напротив входа в подъезд, кто-то сидит и курит, судя по мелькающему красному огоньку.
Женщина вздрогнула и сорвалась на быстрый шаг, но её остановил до боли желанный голос:
– Бежишь, Красная шапочка.
Лида остановилась. В голове шумело. Сердце бешено стучало. Ноги ослабли в коленях.
– Привет, - подошёл к ней Кирилл.
– Привет, Серый Волк, - решила поддержать игру она.
– Куда же ты так торопишься на ночь глядя? К любовнику?
– К любовнику? – поперхнулась женщина воздухом и закашлялась. – Нет. Я тороплюсь на работу.
– На работу? – в его голосе проскользнул сарказм.
– Сейчас я работаю ночной уборщицей в торговом центре, а до этого была ночным сторожем, - ответила она, не заметив смеющихся ноток в его вопросе.
– Что ж, - голос мужчины потеплел, - давай я провожу тебя.
– Куда?
– До работы, - пожал плечами.
– До работы далеко. Несколько остановок на автобусе. Так что до остановки, будет достаточно.
– Нет, - улыбнулся молодой человек, - красивая женщина не должна расхаживать одна в такое время. Поэтому я тебя с удовольствием подвезу. Моя машина за углом.
В голове Лиды была каша. Нет. Она словно была под водой и смутно понимала всё происходящее вокруг себя. Это погружение произошло, как только она услышала от Кирилла слова, что является красивой женщиной. Несмотря на весь здравый смысл, что у неё был, она готова была растечься лужицей у его ног.
– Это неудобно, - единственное, что она могла сказать.
– Это нормально, - подхватил Кирилл её под руку и повёл к своему автомобилю.
«Что я творю? – промелькнула неясная мысль в её голове. – Вдруг он маньяк?»
Глава 24.
Любовь ослепляет человека, делает его больным, зависимым, беспомощным перед объектом своих чувств. Кажется, что эта эйфория и какофония необыкновенных ощущений будет длиться вечно. Но… Вечно - это так долго для человека. Иногда, даже слишком долго.
Другое дело, когда человек только изображает любовь. Притворяется. И здесь всего два пути: или со временем поверить в фантазию, или бесповоротно возненавидеть.
Оля ненавидела. Последние несколько дней она жутко ненавидела Дмитрия. Всё в нём раздражало её: его нерешительность, чрезмерная осторожность в денежных делах, однообразие в постели, а ещё ревность. Он постоянно поучал её. Пытался что-то запрещать. Суетился. Отчитывал. Дулся.
Нет. Не о таком мужчине она мечтала.
– Расстанься с ним, - советовал ей брат, выслушав очередное слёзное излияние девушки.
– Сам-то со своей Инночкой не расстаёшься, - фыркнула Оля.
– Но и не женюсь, - хмыкнул молодой человек.
– Умник, - толкнула его сестра, - что будешь делать, если она забеременеет.
– А сама? Не собираешься родить от своего плешивого?
– Он не плешивый!
– Нудный. Скучный. Выбери, что больше нравится. Так что? Не хочешь родить ему ребёнка? Он человек старой закалки. Порядочный. Вдруг женится?
– Нет, - протянула Оля. – Я рожать вообще не собираюсь. Сейчас модно – чайлдфри. Слышал?
– Это дамочки, которые наряжать своих дорогих маленьких собачек любят больше, чем мужиков, которые их содержат, - засмеялся он.
– Ну, в общем, да. А откуда такие познания? Или Инна уже просила купить собачку? Вот, же! И здесь меня обошла!
– Я знаешь ли, - вздохнул парень, - не олигарх, не бизнесмен, не прожигатель жизни и не твой лопух Димочка. Так что никаких собачек. Пусть любит меня. А не может… Я не неволю… Пусть катится на все четыре стороны.
– Выгнал бы сам, - пожала плечами сестра.
– К чему такие сложности?
– А зачем? Меня всё устраивает. Прости, дорогая, но лучше одну бабу содержать и мириться с её закидонами, чем каждый раз новую охмурять. Люблю быть единственным.
– Какой же ты!
– Как все. Думаешь, твой Димочка не такой?
– Скажешь тоже! Он меня любит!
– И я когда-то Инну любил. Но её постоянная болтовня о шмотках, поездках на море, тяга к вечеринкам…
– Ты забываешь о постели, братец. Сам же признался, как-то, что она огонь!
– Постель это, да. Это. Но и там нет чувств. А даже самое феерическое, что может происходить между любовниками в постели, теряет новизну и превращается в акт, спектакль, игру, когда нет любви.
– Благодарность? Уважение?
– Пустышка. Глаза не горят. Сердце не замирает. Страсть - бездушна. Она, как волна, что вначале быстро накатывает и накрывает с головой, а потом так же быстро отступает. А от чрезмерной качки на волнах, случается морская болезнь и отвращение даже к самому изысканному удовольствию.
– А ты жесток. Очень жесток.
– Нет, сестрёнка. Это жизнь.
– Жизнь - не жизнь, но Димочка меня никогда не бросит.
– Оля-Оля, - покачал головой парень, - если он бросил женщину, с которой прожил много лет, то что говорить о тебе.