Змеиные поцелуи
Шрифт:
«А чего кочевряжиться», - вот значит, как он относится к жизни с ней. Считает её никчёмной и отчаявшейся? Или думает, что жизнь с ней наименьшее из двух зол? А дальше что? Поцелуй и «жили они долго» и счастливо? Вот только от одной мысли, что ей с ним придётся целоваться или, не дай бог, лечь в постель, передёргивает. Да и «долго и счастливо» уже не получится. Ольга всегда будет стоять между ними. Даже не Ольга, а все те слова, которыми он одарил её на прощание. «Не плюй в колодец», как говорится.
– Дима, - вздохнула Лида, - я…
– Я знал, что ты умная и добрая женщина, - подскочил мужчина, выпрямляясь и дёргая её на себя. – Вот увидишь, всё будет, как раньше, - поспешно обнял.
Женщину затрясло от негодования. Она оттолкнула Диму:
– Я не хочу возвращаться к тебе.
– А ты и не уходила, чтобы возвращаться, - исправил её он. – Погоди, - замер. – Повтори.
– Я не хочу, чтобы ты возвращался ко мне. Так понятнее? – сделала шаг назад.
– Как это не хочешь? Совсем? – растерялся мужчина.
– Совсем, - пожала она плечами.
– Но… - замялся Дима. Его взгляд упал на букет белых роз. – Это всё из-за него, - ткнул он пальцем в цветы.
– Из-за кого?
– Не прикидывайся невинной овцой! Из-за твоего любовника!
– Нет у меня никакого любовника, - стала оправдываться она.
– Нет, - прищурил глаза мужчина. – А откуда такой веник? Или ты из тех баб, что сами себе цветы покупают, чтобы окружающим пустить пыль в глаза.
– Ты! Как ты! – возмутилась Лида. – Ты мне никто, и я не обязана перед тобой оправдываться.
– Ах, вот, как ты теперь заговорила! – воскликнул Дима. Он сделал резкий выпад и схватил цветы. Рывком вытащил их из вазы.
– Что ты…
Мужчина бросил букет себе под ноги и наступил ногой на белоснежные бутоны, раздавливая их. Лида отшатнулась и плюхнулась в кресло, зажав крик, что сорвался с её губ ладонью:
– Ты со шёл с ума!
– Нет! – кричал ей в лицо бывший муж. – Это ты сошла с ума, если думаешь, что можешь быть кому-то интересна. Занудная, бесполезная. Ничего в постели не умеешь.
Щёки Лиды вспыхнули от злости и обиды. Она замахнулась и раздался хлёсткий звук пощёчины.
– Пошёл вон! – громко и чётко произнесла она.
Мужчина замер. Опешил.
– Ты ударила меня? Ты?
– Да, я, - Лида поднялась на ноги.
– Ничтожество!
– От такого слышу!
Она прошла к двери и распахнула её:
– Уходи!
– Ты ещё пожалеешь! – прошипел ей мужчина. – Когда твой хахаль поймёт, что ты пустышка, он бросит тебя! – и вышел в коридор.
Лида закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и сползла на пол, плача. Нет, она не жалела, что выгнала Диму, не жалела, что дала ему пощёчину, её даже не трогали его слова, что жалили будто осы, ей несказанно было жаль цветы… белые бутоны растоптанные ногами мужчины…, как и её жизнь…
Глава 46.
Говорят, что когда человек влюбляется, то надевает розовые очки. Мир преображается? Или становится ещё более уродливым? Ведь краски жизни искажают свой истинный цвет. И только чёрный всё равно остаётся чёрным. Зависть, злость, ненависть… Эти чувства не меняют свой окрас. Они всегда понятны каждому человеку, которому довелось с ними столкнуться.
И пока Лида, сидя на полу в своей комнате, ревела от бессилия и обиды, Дима расхаживал по своей комнате. Неимоверно жгучая злость терзала его. Скручивала все внутренности.
– Нет! – ударил он по стене, завыв от прострелившей боли. – Чтобы я ещё раз, унизился перед этой малахольной! Она ещё не поняла, что никому не нужна. Старуха! Да меня вывернуло бы на изнанку, если бы пришлось ложиться с ней в постель! Что она там умеет? Ничего! Ничего такого, что могло бы заинтересовать мужчину. А вот Оля… Оля… - баюкал он разбитую руку. – Оля она может всё, может так, как мне нравится… Так чего ж я носом-то стал воротить? От того что она вызвалась искать меня по квартирам? Так разволновалась. Что не хотела уступать моей матери? Так мать сама, та ещё аферистка. Уверен, что и скорую вызвала специально, чтобы на нервы мне подействовать. Надо будет всё-таки дать денег маман, пусть катится, отдохнёт где-нибудь за границей. Так чего же меня к Лидке толкнуло? Котлет захотелось? Спокойствия? Пресной сексуальной жизни? Дурак! Самый настоящий дурень! Такую деваху, как Ольга, упускать нельзя. С ней я чувствую себя молодым и энергичным. С ней, хочешь – не хочешь, а начнёшь крутиться и вертеться.
Мужчина вышел из комнаты, дошёл до входной двери, открыл её, вздохнул и закрыл.
«Нет. Не пойду, - решил для себя. – Пусть Оля сама придёт ко мне»
Вернулся в свою комнату. И снова заметался в ней, как раненый зверь.
«Как же, - вздыхал, - придёт она. Такие, как моя Оленька, просто так не приходят. А у меня нет ничего стоящего, чтобы ей подарить. А если просто банковскую карту предложить? Просто и со вкусом? Или… это будет выглядеть, как полная капитуляция с мой стороны… Что же придумать?»
Он ещё с четверть часа ломал голову, а потом взял телефон и сфотографировал сбитые костяшки пальцев и отправил снимок Ольге. А через пару мгновений добавил текст: «Ромка, помоги. Я у себя в комнате. Один».
– Отлично, - улыбнулся, когда на экране вспыхнул вызов от Оли. – Попалась, дорогуша.
Мужчина не ответил на вызов, но и сбрасывать не стал. Он ждал…
И дождался…
По квартире разлетелся резкий звук дверного звонка.
Дима не двинулся с места.
Звонок продолжал трезвонить.
В коридоре послышались шаги.
«Лидка», - усмехнулся он.
– Где Дима?
– через минуту донёсся голос Ольги. – Что ты с ним сделала?
– Ничего я с ним не делала, - тихо ответила Лида.
– Тогда почему он весь в крови?
– В крови? Не знаю, - опешила бывшая жена.
– Дима! Димочка! – завопила Оля и бросилась к двери, которая вела в комнату мужчины. Дверь оказалась не запертой. Она ворвалась внутрь и ахнула. Мужчина лежал на спине на полу. На его лице красовались кровавые полосы, да и костяшки одной руки также были в крови. – Димочка! – подлетела к нему молодая женщина и упала на колени. – Любимый, не умирай!
– Может скорую вызвать? – пошептала Лида.
– Не надо, - прохрипел Дима, не открывая глаз.
– Димочка, - Ольга принялась целовать мужчину. – Живой! Слава богу!
– Не надо, так не надо, - пожала плечами Лида и вышла из комнаты.
«Весь в мать», - думала она, возвращаясь к себе.
Глава 47.
Бах. Ба-бах. Бах-бах. Гремит гром, оповещая, что идёт гроза. Небо становится чёрным от серых, сизых и фиолетовых облаков.