Чтение онлайн

В городе, выросшем посреди пустыни, стояли дома, стены которых были выложены из камней, добытых в близлежащих горах и лачуги, укрепленные ровно настолько, чтобы не обрушиться под потоками воды и не быть снесенными ветром. Все без исключения жилища были увиты цветами. Их стебли пробивались сквозь увлажненную и заботливо взрыхленную землю, взбираясь вверх по натянутым до самой крыши нитям.

Из лачуг иногда выскакивали дети, чтобы поглазеть на пришельцев, и тут же исчезали, впечатленные их грозным видом. Город казался населенным куда больше цветами, чем людьми. Мал чувствовал страх растений, источающих в вечерние сумерки завораживающий аромат.

– Вам нечего бояться! – в который раз повторял про себя Мал.

И только тогда к нему пришла мысль:

– Насколько странно выглядят солдаты, совсем недавно чудом выжившие в кровопролитном сражении, а теперь обращающие влюбленные взгляды к каждому встречному цветку!

Дворец Кира был самым величественным сооружением в городе. Но оценить его красоту путникам было не так-то просто. Дворец окружали высокие деревья, своими ветвями плотно заслоняющие место обитания Кира от посторонних взглядов.

– Будьте благосклонны к нашим друзьям – цветам, – гласила надпись на каменной табличке, установленной поблизости.

Цветы были везде. Они располагались по всей внешней поверхности дворца, устроившись на полукруглых выступах. Они покачивались в горшках, подвешенных на каменных стержнях, аккуратно закрепленных на стене, розовые, желтые, фиолетовые лепестки тянулись вверх из круглых окон, открывающим ход солнечным лучам внутрь комнат, где проводили жизнь люди, поклоняясь красоте, явленной в виде растений. Узкая извилистая тропинка, ведущая к дворцу, пролегала сквозь густые и высокие заросли. На ступенях каменной лестницы их встретил человек в простой одежде. Его руки были испачканы в земле.

– Садовник, – подумал Мал, но Филипп приветствовал его так, как подобает титулованным особам.

Это и был Кир. Он жестом пригласил гостей подняться, решив на ходу объяснить, как обстоят дела в подвластном ему городе:

– Если вы спросите, кем я повелеваю, то я скажу вам откровенно: это цветы повелевают мною! Вы видите, у меня царит полная свобода: цветы могут расти везде, где им вздумается. Здесь нельзя совершить насилие над свободной волей цветка и пересадить его с одного места на другое. Придет время, и так будет везде и всегда. Это будет совершенный мир. Впрочем, он и сейчас не лишен достоинств.

Мал был удивлен, что никто из придворных так и не вышел им навстречу. Кир провел их по пустому длинному коридору в хорошо освещенную залу.

– Прошу вас отведать угощение, приготовленное лучшим поваром нашего города! – Кир указал на стол, заставленный едой. – Был бы рад вам его представить, но, увы, мои слуги скромны и не любят показываться на глаза чужестранцам. Зато его лучшие блюда уже готовы очутиться в ваших желудках. Съешьте их в том порядке, который взбредет вам в голову. В нашем городе не принято церемониться: мы едим, когда голодны, и пускаемся в пляс, когда играет музыка.

Мал взглянул на Филиппа. Тот не выказывал удивления. Кир, посчитав, что достаточно оказал внимания гостям, сел за стол где-то с краю, посадил рядом с собой Ву и Верна и первым приступил к трапезе. Он подтянул к себе огромную тарелку с сочным овощным блюдом, запустил в него всё еще грязную после садовых работ пятерню, собрал охапку мелко порубленных листьев и земляных плодов и с силой запихнул ее себе прямо в рот. Для удобства он запрокинул голову, держа ее так некоторое время, пока последний прозрачный и еще дымящийся листик не соскользнул вниз. После чего Кир издал телом звук бурлящей жидкости и потянулся за следующей охапкой. Маргарита придвинула глубокую тарелку с фруктами и ягодами, плавающими в белом сладком соусе, и принялась азартно поглощать ее содержимое. Ву и Дан сначала вели себя за столом как подобает слугам, молча и неподвижно. Кто из них первый набросился на еду, Мал не заметил, но так или иначе это произошло. Филипп и Верн вели себя как обычно. Рыцарь отламывал маленькие кусочки от ароматного пирога, плавно подносил их рукой ко рту, после чего слегка наклонялся и захватывал еду губами, не роняя при этом ни крошки. Верн почти ничего не ел, позволив себе только утолить жажду. Между тем Кир, постанывая от наслаждения, схватил уже опустошенную им тарелку, с легкостью разорвал ее на две части и стал вгрызаться то в одну, то в другую. Приглядевшись, Мал открыл для себя, что вся посуда запечена из теста и вполне пригодна для употребления в пищу. Он не удержался и отломил кусочек от тарелки, съел его и потянулся за другим.

Уничтожив без остатка несколько блюд, Кир остановился, оглядел гостей, задумался на мгновение, затем поднес к губам висящий на шее небольшой рожок и протрубил в него. Раздался протяжный звук, и грянула музыка. В зале появились пять похожих друг на друга, как сестры, женщин. Кир встал из-за стола, подхватил одну из них и повел в танце. Другие подошли к Филиппу, Ву, Верну и Дану и склонились перед ними. Вместе со всеми, взяв за руку Маргариту, вышел из-за стола и Мал, охваченный непреодолимым желанием танцевать. Рядом с ним была Маргарита. Кир, который до сих пор поражал бесцеремонностью и прожорливостью, теперь проявил себя как неутомимый и искусный танцор.

После танца все вернулись за стол и продолжили пиршество. На этот раз Кир сел рядом с Малом. Он слегка склонил голову и вполголоса сказал, что в Египте высадились французы и голландцы с целью пленить принца и Маргариту. После чего, с неизменной улыбкой на лице, посмотрев Малу в глаза, добавил, что эти отряды возглавляют короли Гербранд и Пипин.

Мал тоже улыбнулся. От избытка еды его клонило в сон. Он представил себе, как Ари, скрыв лицо маской, в мужской одежде, и держа за руку Маргариту, встает на пути голландского отряда. Король Гербранд принимает ее за Мала и объявляет его своим пленником. В ответ Ари снимает маску, дает знак Маргарите исчезнуть и предлагает потрясенному Гербранду сразиться.

– Если ты проиграешь, то мои воины сразу убьют вас, если устоишь три поединка, сможешь вернуться домой живым! – на этих словах из-под песка вокруг голландцев встают черные арабы и натягивают луки.

Разъяренный Гербранд слезает с коня и бросается в бой. Ари с ходу выбивает у него клинок, Гербранд поднимает его и опять пытается заколоть женщину, но та неуязвима. Третий поединок заканчивается тем, что Ари стоит ногой на груди поверженного Гербранда, а острие ее клинка царапает кожу на его шее. Когда голландский король понимает, что смерть близка как никогда, и, закрыв глаза, прощается с жизнью, один из арабов покидает место в строю и подходит к Ари.

– Оставь его! – слышит Гербранд знакомый голос, он открывает глаза и с удивлением узнает в лучнике сына – Ты можешь ехать домой, отец! И больше не пытайся преследовать меня.

ГЛАВА III. СИР – ГОРОД ГОСУДАРЕЙ

Пилигримы покинули окрестности Элефантины. Маргарита ехала рядом, но Мал с ужасом осознавал, что утратил прежнее чувство близости. Ему казалась, что принцесса находится где-то далеко, и как он ни стремился, никак не мог достичь ее. В его воспаленном воображении на пути к Маргарите появлялись то стремительно скачущие всадники, то летящая самка дракона, то сметающий всё на своем пути ураган. Стихия подхватывает Мала, несет по воздуху и опускает на поверхность земли в неизвестном городе. Навстречу выходит человек в маске и карнавальном костюме. При виде странно одетого горожанина конь под Малом спотыкается. Человек в маске проходит мимо. Конь спотыкается еще раз, и Мал видит, что едет по бесконечной пустыне в Мемфис, город призрачной надежды рыцаря Филиппа, и Маргарита, скачущая рядом с ним, все так же далека, ее облик призрачен, как только что виденный им человек в маске.

Проснувшись, Мал не обнаружил девочки рядом. Он вышел из шатра. Принцессы нигде не было. Солнце едва поднялось над горизонтом. Обеспокоенный отсутствием Маргариты Мал принялся расспрашивать солдата, стоявшего в ночном карауле. Тот, с трудом напрягая мышцы обезображенного шрамами лица, сообщил, что девочка вышла на прогулку в сопровождении Ву. Встревоженный Мал отправился на поиски.

За пределами лагеря он нашел следы, оставленные на песке. Вскоре Мал наткнулся на истекающего кровью Ву. Перед смертью мусульманин едва успел еле слышно выдавить из себя: