Чтение онлайн

Кешка подпрыгнул, заозирался и только потом узнал голос.

– Маниська, ты?!

Задрал голову: в ветвях что-то шевельнулось. Хихикнуло.

– А ты думал кто – ракен?

– Ты что там делаешь?

Следила она за ним, что ли?

Ага, по деревьям, как белка, вдогонку скакала…

– А ты что тут делаешь?

– Воздухом дышу. Не спится…

– И мне не спится… Одной.

Что-то громоздилось на дереве, будто здоровенное гнездо, и из этого гнезда высовывалась, маяча среди листвы, невнятная тень.

– Ну что, так залезешь, или мне лесенку скинуть? – и смешок. Грудной, дразнящий.

Лунный свет плеснул серебра, оно заиграло на листьях, влажным блеском растеклось по гладкому, округлому… Голая она, что ли?

– Что стоишь, будто на тебя ракен дыхнул? – нетерпение и досада прорезались визгливыми нотками.

– Что ещё за ракен?

– Отец Света! Ты и этого не знаешь? У вас на Той Стороне что, нет Красной Луны?

Кешка оглянулся – луна была на месте. Огромная, лоснящаяся. Почти круглая – только справа ломтик отъеден. Изжелта-зелёная. Интересно, в Маниськином языке есть слово "дальтоник"?

– Да не туда смотришь, балда, вон она! Только нарождается.

Маниськина рука выпросталась из листвы, и Кешка увидел бледный розовый серпик, присевший на верхушки сосен. Перевёл взгляд на настоящую луну, снова на месяц и наконец повернулся так, чтобы видеть оба небесных тела одновременно.

– Но как?.. Откуда?..

Только сейчас он по-настоящему поверил, что находится в ином мире.

Маниська засмеялась.

– Правда, не знаешь? Когда Отец Света уходит под землю, чтобы возлечь с Хозяйкой, он оставляет надзирать за миром своих младших братьев Недогляда и Перегляда, у каждого по одному глазу. Первым встаёт на стражу Недогляд. Покуда его зелёный глаз широко открыт, в мире царит порядок. А как начинает он уставать, глаз у него закрывается, и в дозор выходит Перегляд. Глаз у Перегляда красный, аки кровь, проницает он землю насквозь и заглядывает в нижний мир до самого дна. А по взгляду его, будто по канату, к людям выбираются демоны – ракены… Ну что, скинуть лесенку?

– Слушай, – Кешка смутился. – Мне же с утра в поле. Надо хоть чуток вздремнуть.

– Так ночь длинная, – Маниська хихикнула. – Успеешь. И вздремнуть, и ещё всякое…

Откуда-то рядом донёсся другой женский голос:

– Кончай балаболить! Спать не даёте…

Маниська огрызнулась, началась свара. Кешка развернулся и пошёл прочь, оставив за спиной обе неправильные луны и холодок от чувства невозвратимой потери.

Вроде Кешка и не спал. Всё ворочался, строя догадки о местной астрономии: зелёная луна явно крупнее нашей – значит, ближе? Или это зависит от времени года и наклона оси – что-то такое он читал… Одна луна – понятно. Месячные циклы, приливы и отливы, лунный календарь и тому подобное. А две? Как они влияют на планетарные процессы, как движутся относительно друг друга? В голове чертились пунктиры эллиптических орбит, всплывали слова из учебника: "плоскость эклиптики", "синодический", "сидерический", "альбедо". Кружились звёзды в ночной черноте, и среди них мчались циклопы с разноцветными глазами…

А потом, сразу, рывком – загудели голоса, тяжёлые, будто камнепад.

Ударила в нос привычная вонь.

Кешку толкнули в плечо, огрели по спине, дёрнули за ногу и потащили с нар…

– Отвали, – промычал он, не открывая глаз. – Встаю уже.

Вниз по ступеням затопали шаги.

– Блошка! Ты чего вернулся?

– За напарником, – отозвался задиристый голос. – Эй, Кен, вставай! Пойдёшь со мной на охоту.

– А почему он? За что такая честь?

Кешка проснулся уже достаточно, чтобы узнать гнусавый басок Дия Валынды.

– Тебя, что ли, надо было взять? – хмыкнул Блошка.

– Да хоть бы и меня. Я целыми днями в поле горбачусь, а всякие тут по лесам прохлаждаются… Хоть бы раз с собой позвали. Я что, хуже других?

– Ты так топочешь, что зверьё за версту разбегается!

– Ничего я не топочу… А этот, – Дий ткнул пальцем в Кешку, – скажешь, лучше? Он вообще неизвестно кто. Свалился на наши головы и сразу охотником заделался…

– Ладно тебе скулить, Валында, – засмеялся здоровяк Велет. – Нудишь и нудишь, будто слепень. Порты лучше надень.

По землянке прокатился ленивый полусонный гогот. Дий и правда маячил перед Блошкой в чём мама родила.

– Нет, ты мне растолкуй, он тебе что, родня или дружок закадычный? Что в нём такого?

Кешкин мозг работал пока на холостых оборотах. Пальцы соображали быстрее – застёгивали ширинку, завязывали шнурки на кроссовках, тащили через голову футболку.

– Может, он лазутчик от короля или от упырей с Ракры, – подал голос шрамолицый Стич.

Ракрой местные называли остров Пенноводный. То есть правильно… Браккар, услышал Кешка внутри себя.

– А правда, – поддержал баламута Лепень, молоденький парнишка, совсем недавно перешедший из детской избы в холостяцкую. – Мы ж о нём ничего не знаем…

Кешка сидел, вцепившись в край нар, готовый вскочить в любой момент. Если станут бить… Между ним и выходом – трое. Хорошо, хоть дверь нараспах.

– Вот я и говорю, – Дий торжествующе взметнул руку. – С какой стати ты берёшь чужака, а не кого-то из наших?

Низкорослый Блошка поднялся на две ступеньки и стал вровень с Валындой.

– Мара сказала – вот с какой! А кто хочет поспорить, идите, будите её. То-то она обрадуется… Кен, давай шустрей!

Он в два прыжка взлетел наверх лестницы и растворился в утреннем сумраке.

Мне бы так, подумал Кешка. И рискнул, крикнул:

– Иду!

Он понимал, что за неделю не мог стать для этих ребят своим, и всё равно было обидно до рези в горле. Кем они его считают – вражеским шпионом, демоном, прилетевшим с Красной Луны?

На плечо опустилась тяжёлая рука.

– Не держи обиды, ладно?

Велет глядел, чуть нагнув голову, вроде как исподлобья, но с улыбкой. Бревенчатый скат кровли был слишком низок для него. Когда строили землянку, сообразил Кешка, все они были меньше ростом…

– Иди, добудь нам свежатинки!

От дружеского хлопка по спине внутри что-то крякнуло.

– Постараюсь, – выдавил Кешка.

Он поставил ногу на ступеньку, но передумал.

Вернулся, встал лицом к лицу со Стичем.

– Я не шпион. Никакого короля и никаких упырей с Ракры я знать не знаю. А свой кусок хлеба отрабатываю честно…

Хотел добавить, что будь его воля, он сию же секунду убрался бы из этой дыры. Но решил не обижать тех немногих, кто к нему добр. Да и воли у него всё равно не было.

– Живой, не поколотили? На, держи, – Блошка пихнул напарнику в живот битком набитую котомку.

Пришлось подставить руки.

– И что делать?

– Повесь на плечо и тащи. Это наши припасы.

Кешка хмыкнул: у Блошки остался только лук со стрелами. И пояс с ножом. Тем самым, которым он давеча поигрывал перед Кешкиным носом.