Чтение онлайн

– А она тебе поверит?

– Нет.

– Тогда не стоит беспокоиться. Я ненавижу эту женщину. А она ненавидит меня.

Я кивнул:

– Все ясно. Я хочу знать, что говорит Ал?

– Разумеется, рвет на себе волосы. – Эдвина засто-нала. – Наша беременная дочь в Джорджии и отказы-вается с нами разговаривать. И ты – единственный ис-точник информации, который имеется в нашем распо-ряжении. Так что ты должен сказать, что мне говорить Алу об этих людях, которые увезли мою дочь. Расскажи мне о Дэвисе Тэкери. И о ней, его матери.

Я протянул ей последний кусок яблока.

– Попробуй вот это.

Она нахмурилась, глядя на ломтик с бело-красной мякотью на моей ладони.

– Через час я должна фотографироваться с Органи-зацией женщин-борцов за независимость или с члена-ми Фонда спасения морских моллюсков, или черт знает с кем еще. Я не помню всех мелочей из моего расписа-ния. Но губы у меня уже накрашены. – Она указала на свой четко очерченный рот. – Я не могу есть. Да я к тому же и не голодна.

– Ты хочешь знать, из какого теста сделана Хаш Тэ-кери? Кто она и как живет ее семья? Все ответы в этом, – я кивком указал на яблоко.

Эдвина уставилась на меня:

– Кажется, они основательно промыли тебе мозги.

– Попробуй яблоко.

Эдвина аккуратно откусила крохотный кусочек, по-жевала. Ее глаза вспыхнули, потом превратились в ще-лочки. Она выплюнула изжеванную мякоть на ладонь и выбросила в вазу с белыми розами.

– Что ты хочешь сказать?

– Эти люди очень ответственно относятся к тому, что создают. Они много работают и кажутся честными. Вот что я пытаюсь сказать. А яблоко просто вкусное.

– Моя дочь беременна, она вышла замуж, а мне хо-чется забиться в угол и завыть. Не угощай меня яблока-ми, не говори мне, будто тебя вдруг осенило, что она сделала правильный выбор!

– Эдди считает, что следует зову своего сердца Права она или нет, но вы с Алом нужны ей, чтобы под-держать ее выбор.

– Нет. Она должна приехать к нам. Я долго молчал, потом сказал:

– Она твоя дочь, и она беременна.

Эдвина вцепилась в спинку кресла. Ее глаза увлаж-нились, но губы были крепко сжаты.

– Моя мать не разговаривала со мной в течение двух лет после нашей свадьбы с Алом. Это было ужасно. Мне нелегко и сейчас.

– Тогда почему ты ведешь себя так же по отноше-нию к Эдди?

– Потому что моя мать была права! В свое время. Она была права, утверждая, что я сделала глупый выбор, вышла замуж за человека ниже меня по положению, по-ставила под угрозу мою репутацию и мое будущее. Слава богу, что она ошиблась насчет Ала. Ты думаешь, в то время я понимала ее мудрость? Вовсе нет. Я любила Ала, но мало знала его. Я выходила за него из-за сенти-ментальной романтичности, идеалистических мечта-ний и, честно говоря, из-за радостей секса. Мне просто повезло, что Ал оказался не только добрым человеком и хорошим любовником.

– Эдди твоя дочь, – повторил я. – Ребенку необхо-дима поддержка матери.

– А ты думаешь, я этого не знаю? – Эдвина спрята-ла лицо в ладонях. – Господи, что мне делать? Сказать ей, что она поступает правильно, разрушая свою жизнь?

– Может быть, она ничего не разрушает. Вполне ве-роятно, Дэвис Тэкери стоит того.

– Да неужели? Пока что он продемонстрировал только способность уложить в постель самую рассуди-тельную молодую женщину планеты и сделать ей ребен-ка. И она ему это позволила. Моя дочь, с которой я го-ворила о контроле над рождаемостью с того самого мо-мента, как она достаточно подросла, чтобы понять все! Я водила ее в клинику, где ей все показали на анатоми-чески идентичных куклах. Моя дочь, которая в двенад-цать лет искренне пришла к философскому выводу о том, что девственность и целомудрие можно и нужно защищать. Какой-то юнец оказался настолько ловким и хитрым, что сумел заставить ее отказаться от основных ценностей нашей семьи, наших друзей, окружающих нас людей. Какой-то выскочка с фермы смог сбить с толку мою… – ее голос задрожал, – мою девочку, такую благоразумную, и разрушить ее будущее, которое так много для нее значило…

– Оно много значило для тебя, – поправил я. – Если ты сейчас перестанешь общаться с Эдди, ты об этом пожалеешь. Ты будешь не права.

– Нет. Она вернется домой. Ты увидишь. На моих условиях.

– А что собирается делать Ал?

– Мы это обсуждаем. Я уже сказала тебе, что он до-верил мне разбираться с этой ситуацией.

Я подумал: «И это человек, нашедший меня в мек-сиканской больнице, когда мне было четырнадцать? И это человек, который привез меня к себе домой и сде-лал все, чтобы я почувствовал себя своим? Эдвина лжет. Он никогда не оставит дочь в беде».

– То есть ты хочешь сказать, что Ал зол на тебя, как черт?

Эдвина выбросила вперед палец с длинным наманикюренным ногтем, напоминающим коготь хищной птицы.

– Он не был в тот день в парке, когда мы едва не… Когда ты… Эдди – моя дочь, и я не могу забыть… – голос Эдвины прервался, и ей пришлось несколько раз глотнуть, чтобы взять себя в руки. – Черт побери, Ни-колас, она же согласилась с тем, что ее жизнь не должна пройти впустую! Мы договорились о том, что она подо-ждет с браком и детьми, пока не займет место в отделе по связям с общественностью. Что она будет делать с ребенком на руках в ее возрасте? И каким-то пустым местом вместо мужа? Николас, их брак даже не являет-ся законным! Если бы только она пришла ко мне в тот момент, когда поняла, что беременна, я бы помогла ей справиться с трудностями.

– Если ты имеешь в виду, что заставила бы ее сде-лать аборт, – медленно сказал я, – то, вероятно, как раз поэтому Эдди к тебе и не приехала. И вероятно, как раз поэтому она не хочет говорить с тобой сейчас.

Эдвина окаменела.

– Я не уверена в том, что именно посоветовала бы ей. – Ее голос звучал ровно, почти равнодушно. – Но я не заслуживаю того, чтобы выслушивать твои инсинуа-ции. Я всегда за свободный выбор, Николас. Не за аборт, а за возможность выбора.

– У моей матери в свое время не было выбора. Ее отец ей его не оставил.

– Ты не можешь сравнивать…

– Нет, могу, – очень тихо ответил я.

Я встал, а они сели. Эдвина и ее советники – мафия родственниц с фамилией Хэбершем, умные подруги, помощники с красивыми прическами и полированными ногтями. Двадцать человек расселись вокруг неболь-шого овального стола в маленьком конференц-зале в западном крыле Белого дома.

Тема заседания: Хаш Тэкери и ее сын. За и против.

– Полковник, скажите, она выглядит как белая женщина или можно сразу сказать, что ее бабушка была индианкой? С этим надо как-то работать или мы можем использовать это с выгодой для нас? – спросила черно-кожая помощница без тени иронии.

– У нее рыжие волосы и зеленые глаза, – сказал я. – Она курит индейскую трубку, получила степень ба-калавра по бизнесу в вечернем университете, воспитала сына, который готов перегрызть глотку любому ради Эдди.

– Она курит! – одна из советниц записала инфор-мацию и нахмурилась.