Змей подколодный
Шрифт:
— Держи! — сказал хозяин, возвращаясь к столу. В ладони у него была малюсенькая коробочка. Андрей принял коробочку и открыл. Никита прищурился: нет, не разглядеть!
— И как этим пользоваться?
— Просто сожмёшь в кулаке. Ты из коробки-то вынь и положи в карман. Не потеряешь?
— Нет, что вы… А оно точно сработает?
— Один раз, — сказал хозяин. — Уж извини.
— И что же будет?
— Приболеет твой монстр. Сильно, но ненадолго. Убежать успеешь.
— Хорошо… А ещё у вас такие есть?
— Пока нет. Попробую добыть что-нибудь посерьёзней, но даже не знаю…
— Что я вам должен?
— Двадцать кубиков крови, — сказал хозяин и, глядя на опешившего Андрея, ухмыльнулся. — И чего испугался? Анализы никогда не сдавал?
— Я желтухой болел, — сказал Андрей. — Ничего?
— Ветерок.
Уважающий себя детектив как должен в таком случае поступать? Однозначно! Выхватываем из подмышечной кобуры пистолет и вламываемся в комнату! Всем стоять! Полиция! Руки за голову, лицом к стене! Вы арестованы, сэр! И в наручники его, гада… Но пистолета, ясное дело, не было. А хоть бы и был?
Прилипнув к окну, Никита с ужасом следил за процедурой забора крови. Ничего такого, в общем-то, обычный шприц, подумаешь… Вот почему из шеи? Что за вампирские замашки?! Это, наверное, есть разница же, венозная там кровь, артериальная… Может, кнопочку нажать и вызвать, к белкам, Демурова? Или ничего такого? Или тут все кровью расплачиваются? А наверняка ведь…
Он отвернулся от окошка, не в силах смотреть дальше и нащупывая в кармане передатчик. Машинально, конечно. Преподов ещё только тут и не хватает. Полгимназии ведь подставлю…
В комнате разговаривали: бубнил что-то хозяин, а Андрей смеялся — очень неуверенно, но смеялся. Никита вытащил руку из кармана. Но славно бы — с пистолетом, одним прыжком… Он повернул голову и замер, заметив вдруг метрах в двадцати от себя до боли знакомую фигуру. Уверившись, что зрение его не обманывает, Никита вжался в стену, позабыв о своих способностях.
Вот это да! Помяни лихо… Чего это он тут делает?!
Андрей прощался с хозяином, благодарил, выходил из комнаты. Минуты через две Никита увидел его на улице — Андрей медленно шёл прочь от магазина, потирая шею и по сторонам не глядя. Типа, на воле уже. Демуров тоже смотрел ему вслед, а когда Андрей отошёл на приличное расстояние, двинулся к магазину — со стороны двора.
"Уж он-то меня точно заметит, — подумал Никита. — А жалко — ведь, не иначе к хозяину направляется! Вот кого бы подслушать теперь!"
Мелкими шажками сыщик передвинулся в сторонку, ясно сознавая, что все старания абсолютно бесполезны. Ещё максимум секунд десять — и придётся спрыгивать с карниза и здороваться. "Не хочу! Ой как не хочу! НЕ ХОЧУ!!!"
Приходится только гадать — сама ли стена раздвинулась за Никитиной спиной, или сработало отчаянное желание. А может, было что-то совсем иное — но факт остаётся фактом: стена пропала, и Никита, чудом удержавшись, чтобы не заорать, провалился назад и вниз.
Сев с размаху на жёсткий пол, сыщик завертел головой, отыскивая проход, через который провалился. Ничего! Никаких тебе проёмов и дыр. "Прошёл Тёмным Путём, — сказал он себе, поднимаясь на ноги. — Я крутой! Ага, крутой… И где это я, крутой, оказался, позвольте узнать?"
Чуланчик. Сквозь щели между досками — аккурат где должна быть кирпичная кладка — пробивалось солнце, освещая пятнами полки и жёрдочки. В лучах, словно пузырьки в стакане лимонада, кружились пылинки. Пол усеян пёрышками и помётом — курятник, что ли?.. Заглянув в щель, Никита обнаружил всё тот же дворик на задах магазина. Дела, однако! Дом-то кирпичный!.. Повернувшись, сыщик упёрся взглядом в плотно прикрытую дверь, а в боковой стене углядел между насестами дырку от вывалившегося сучка и приник к дырке любопытствующим глазом.
Удача по-прежнему шла у сыщика на поводке: глазу предстала всё та же комната! Вазочки на столе, чучело над столом…
Хвост чучела почти касался шляпы Никитиного куратора.
Демуров снял шляпу, повесил на хвост и отступил на шаг. Теперь он стоял прямо напротив хозяина.
— Чему обязан, коллега? — спросил хозяин. Радости по поводу встречи он явно не испытывал: выглядел, как памятник участковому милиционеру около лавочки с дворовыми алкашами. — С официальной проверкой или претензии народились?
— С дружеским визитом, — сказал Демуров. — Как поживаете?
— Благодарю, великолепно. Надеюсь, и ваше здоровье не доставляет недоброжелателям удовольствий. Кофейку не откажетесь?
— Откажусь, — сказал Демуров. — Но весьма польщён предложением. Подозреваю, вы не преминули бы одарить меня диареей.
— Что вы! И в мыслях не возникло!
— Торговля процветает?
— Карманы по колено отвисли! Подопечные ваши, надо полагать, добропорядочны и милы? Затруднений в воспитании не испытываете?
— Не дети, а голуби! Право, и посетовать не на что!
— Безмерно рад вашему благополучию.
— Взаимно, — поклонился Демуров. — Позволите присесть?
— Отчего же нет! Ежели считаете, что мы достаточно расшаркались, присядем, пожалуй.
Маги уселись друг против друга. Хозяин откинулся на спинку кресла, Демуров облокотился на стол.
— Володя, — сказал он. — От тебя сейчас мальчик вышел. Я тебя очень прошу, скажи, что ты ему продал?
— А шкаф тебе не развернуть? — поинтересовался хозяин. — С чистосердечным признанием?
— У мальчика трудности, — сказал Демуров. — Полагаю, он тебе изъяснился.
— Решать-то их ты обязан. А парень чего-то ко мне прибежал, вот странное дело! Что, забавник наш опять за своё взялся?
— Не знаю, — неохотно сказал Демуров. — Поди ты его отследи…
— Ках ме! Ты мне-то кружева не плети, Фарид.
— Не станем заводить старые споры, — сказал Демуров. — Я пришёл к тебе с просьбой. Недостаточно?
— Недостаточно, — сказал хозяин. — Кофеёк-то будешь?
Тут Демуров добыл из внутреннего кармана бутылочку тёмного стекла.
— Твоя диарея, мой гельминтоз, — сказал он, водружая бутылочку в центр клетчатой скатерти.
— Да ты и впрямь с дружеским визитом! — хохотнул хозяин. — Коалиции хочешь, коллега?
— Коллегами мы были слишком давно, Володя. Много листьев сменилось.
На столе возникли стопки и блюдце с маслинами.
— Где берёшь? — спросил Демуров, закидывая маслину в рот.
— В Требхане. Поставщики всё те же… Вам не возят, что ли? — спросил хозяин, рассматривая на свет содержимое стопки. — Ух ты, редкость-то какая! Не жалко?