Чтение онлайн

– Значит, вы просто используете эту свою… магию?

– Не будь смешной, это лишь последний мой план. Один из многих. Знаешь, в чём проблема с этим колдовством? – он опёрся на локти. – Люди вечно думают, что это панацея от всего на свете. Что я, всемогущий господарь, приду и решу их проблемы. А вот нет, не стану я этого делать.

– Не станете или не можете?

– Они никуда не денутся, – император сделал глоток из бокала, – такова уж природа. Я не могу быть везде в любом случае. Но ты пойми, Серана. Если бы тебя всё младенчество в коляске катали, ты бы ходить научилась? Мы окружены безмозглыми варварами. Вроде бы мы и помирились, но со дня на день они придут и выломят нашу дверь. Сожгут наши дома, пожрут моих портных, служанок и дворецких. И как мне жить после этого? Ну а если не станет меня в итоге? Всё равно прикончат их, неспособных ничего сделать самим. И чья будет вина? Моя, я ведь в этой истории нерадивый наставник. Пусть учатся.

– Наши соседи каннибализм не практикуют.

– А это каннибализм, если они едят другие расы, но разумные? Я просто многих встречал. И видел множество ритуалов.

– И то верно, – аппетит Сераны пошёл вниз, к тому же она успела насытиться тем, что было.

Блюдо уже почти было съедено, а вино в бокале кончилось. Император был особенно уязвлён данным фактом. Сделав вздох, он поднялся с кресла, воспользовавшись тростью для опоры.

Официант было испугался, что клиенты уйдут без оплаты, но он внезапно обнаружил пару купюр на столе, чего было достаточно для уплаты обеда. Работник ресторана прежде невольно подслушал их разговор, отметив, мягко говоря, странность этой задушевной беседы. Но то было не его дело. В конце концов, гость оставил щедрые чаевые.

Дверь ресторана открылась, и Конрад вежливо пропустил даму вперёд. Серана могла хотя бы найти утешение в его манерности. Этикет ему был не чужд, так что он был не безнадёжен. Может, в один день он и станет серьёзнее. Чем-то более подходящим для человека его роли. Последовав за своей подругой, император, давая всю ту же лучезарную улыбку, продолжил разговор. Медленно постукивая тростью, Конрад спустился на три ступеньки вниз. Серана положила ладонь на железные перила и немедленно одёрнула её. Нет ничего хуже холодного металла. На улице было чрезвычайно сыро, да и открыта она была всем ветрам. Тонкая роба не помогала с прохладой. Неожиданно Серана почувствовала, как кто-то потёр её левую, оголённую руку. Конрад лишь улыбнулся, прежде чем перестать. Правая же её рука была покрыта чёрной тканью, и длинная, вплоть до локтя, перчатка была только на ней. Таковы были модные предпочтения у её народа. Не стоит ожидать от расы тропических лесов тёплых одежд. К тому же в этой части планеты было лето.

– Не волнуйся, дорогая моя длань, – Конрад похлопал её по плечу и покровительственно улыбнулся, – У тебя получится, Серана. Прижми этого червя и свяжись как можно скорее. И купи что-нибудь потеплее, если намерена задержаться, вечера здесь прохладные.

Когда герцогиня посмотрела в его сторону, Конрада там уже не было. Император так и не научился прощаться как следует. Занятой человек даже лишней секунды уделить не мог.

Глава 2

С того момента прошла неделя. Она была мало чем запоминающейся, все лишь уделяли время работе и простым утехам. Даже император никуда из столицы не отлучался. Более того, он даже дворца своего не покинул, если только он не научился пребывать в нескольких местах разом, пока никто не видел. Конрад проводил день и ночь в кабинете, перед кипой бумаг и вечно полным стаканом. Его кровать была нетронута. Её никогда никто не трогал. Но расписание всё же было постоянным и каждодневным. Утром, около семи, Конрад требовал себе завтрак. Очень плотный, достаточный на четверых. За это время он успевал ознакомиться со всеми последними новостями. Через час, управившись с этим, он приступал к работе, поскольку в это время ему приносили новые документы. Ему нужно было срочно что-то делать с этим, всё в электронный формат и ему на устройство. Вплоть до полудня он занимался работой. В это время начиналось заседание Совета, шедшее до трёх. Под конец недели заседания окончились, к слову сказать. Так как дипломатия на дальних рубежах Рукава Центавра умерла, не успев родиться, пышных приёмов у Его Величества не намечалось. Это оставляло много свободного времени вечером. Как им распоряжаться, то была его забота. Слуги часто находили его в гостиной у камина и с бокалом в руке. Конрад лишь давал мягкую улыбку, когда они проходили в комнату, и показывал, какую книгу в шкафу стоило протереть от пыли. Говорил он это в форме наиболее вежливой, что не могло не вызывать тихую благодарность у забитых и молчаливых слуг. Им предстояло ещё свыкнуться с господином, который хотя бы признаёт факт их существования.

Ночью он и вовсе испарялся. Император был тих. Как мышь. При полнейшей тишине ночного дворца, изредка нарушаемой Палатинской гвардией, неусыпно сторожащей территорию, случайный мальчишка-поварёнок, поставивший себе целью взять то самое мучное лакомство со второй полки на кухне, прокрадётся туда, пока никто не видит. И вот этот мальчик лет десяти, тихо шаркающий в одних носках, заглянул за угол одного из коридоров. Сам он был маленький, даже для своего возраста, имел кожу сероватую, глаз был один, будто сам Полифем познал радость семейной жизни. Но не суть. Волосы тёмные, короткие и неряшливые, чего и стоило от сорванца ожидать. Одет он был в трижды мятую ночную пижаму. Коридор был пуст, потому мальчишка прошёл по длинному бордовому ковру, под лунным светом, что проникал сквозь широкие окна. Тень стремилась нагнать своего хозяина, всё так же подпрыгивая и двигаясь рысцой по белым стенам. Мальчишка уже видел дверь кухни, и вот она уже на расстоянии вытянутой руки, но внезапно он услышал кашель. Подпрыгнув от удивления, мальчишка уставился на виновника его метафорического сердечного приступа. Конрад фыркнул и взглянул на ночного воришку, прежде чем улыбнуться и посодействовать в получении лакомства. Но он также предостерёг мальчика против дальнейших ночных похождений, ибо не всегда он будет рядом.

Мальчишка не понял, как до того не заметил Конрада. И ни единого шага белоснежных ботинок по мраморному полу слышно не было даже в тишине. Он, как призрак, шастал по коридорам и залам безо всякой цели. Или остальным казалось, будто цели не было. Император зарывался в книги, пыльные и потёртые от времени. Конрад немедленно освободил полки от ненужной траты бумаги и кода, заставил их книгами на языках старых, недоступных многим, особенно тем, кто даже на своём языке плохо читал. Ужасное бремя, наследие Ютского примата. Вопрос рабов был самой насущной проблемой. Миллиарды грязных, малообразованных людей, которым дорога в высшие слои была всё равно закрыта. Это поколение было утеряно, но вот молодое… им нужно было дать всё. Было ли это от чистого альтруизма, прагматизма ради, – то были причины для жарких дискуссий в клубах, где вино стоило, как корвет, и целые города проигрывались и приобретались при тусклом свете лампы, что над зелёным столом, заставленным фишками и картами. Рабы питали любовь к своему освободителю и надеялись, что он любил их ровно так же. Сторонники иной точки зрения разумно полагали, что императору лишь нужны были рабочие руки, такие, что не только гайки были способны закручивать. А сколько неогранённых алмазов таилось в этой толпе. Но это было удовольствие дорогое, оттого и процесс шёл медленно. Однако император мог ждать, сколько угодно, он тут останется надолго.

И вот, по окончании недели, Серана уже закончила обсуждения договора. Прочитав, чего добилась его подчинённая, Конрад не мог сдержать улыбку. Судя по всему, она смогла уговорить Локка на довольно скромные условия предоплаты. Такую сумму император был готов уплатить, но проволочек было не счесть. Попробуй построить флот так, чтобы никто не заметил, да ещё и в такие сроки. Конрад не зря обратился именно к этому директору. Опустив бумажки, на которых чёрным по белому этому человеку был написан приговор на смерть в особо жестокой форме, можно сказать, что он обладал возможностями, коих император не имел. Оттого Конрад много раз думал, правильное ли место он выбрал для осуществления своих далеко идущих планов. Но каждый раз за чашечкой утреннего кофе (а зёрна он притащил с собой ещё давно) и куском замечательного пирога он приходил к выводу, что карты упали на стол так, как ему было нужно. Однако сомнения появлялись часто, ведь ему нужно подтверждение теории, чтобы быть уверенным в том, что он делает. Нужно видеть результат действий, последствия, которые затрагивают столь деятельных людей. Что же видел Конрад, помимо чисто одетых слуг? Одну большую свалку, которую он же и создал. Но на то труды и являются трудами, урожай можно пожинать, только подождав сколько-нибудь времени. Коль скоро нетерпеливый аграрий предпочтёт вырыть что пораньше, то его ждёт лишь разочарование. Мало кто является настолько глупым, чтобы вытаскивать из земли еле потрескавшиеся семена с дряблыми, ничтожными ростками. Императору давалось вспахивать землю однажды, плодов он не познал, всё пожрала саранча. В гневе и отчаянии он тогда бросил жизнь фермера и сжёг все мосты. И ферму заодно. Но сейчас он не хотел, чтобы его новое увлечение кануло в лету с той же скоростью. Главное в этот раз – вовремя раздавить вредителей и найти пестицид.

От чтения очередной книги Конрада оторвал слуга, тихо вошедший в гостиную. Был он немногословен, но сообщение передал. Без его ведома Серана вернулась в столицу, как раз в то время, когда её присутствие было более чем желательно. Конрад ничего против не имел. Император поставил стакан в его руках на столик, закрыв затем толстый том с твёрдой коричневой обложкой, потрёпанной по углам. Конрад поднялся с мягкого кресла, оно отпустило его с гулким скрипом. Следующий шаг императора был прост – он прошёл мимо книжного шкафа и поставил том на полку прямо между великим рыцарем Сервантеса и сборником легенд одного маленького племени с одной из колоний Империи. Бедный исследователь чуть не замёрз насмерть, стремясь получить эти данные, а Конрад читал это у тёплого камина, при всей его нелюбви к жару пламени. Монарх покинул просторную гостиную, постукивая тростью за каждый шаг. Уже очень скоро он дошёл до нужной ему залы, центральной и важнейшей для каждого дворца или замка. Каждому императору нужен трон. Распахнув широкие двери, Конрад прошёл внутрь без церемоний, ослеплённый на миг ярким светом, полившимся на него, как холодный душ поутру.

Причиной обильного света был стеклянный потолок, который щедро поливался двумя светилами в небесах. День выдался солнечный, к тому же. Несмотря на тропическую жару, облаков не наблюдалось. Конрад посмотрел на пол, прежде чем подправить свои серебряные локоны. Чёрная плитка была чиста, как зеркало. Гигантские колонны стояли ровными рядами по обе стороны от трона. На белых столбах висели подсвечники из серебра, в которых давно уже стояли лампы. Без людей в помещении было слишком пусто, каждый шаг встречался окликом десятка остальных, резонирующих от стен, украшенных мозаиками. Последнее было покупкой Его Величества, чем он был вполне горд. Очень быстро он добрался до трона, уделив себе пару секунд на созерцание. Несколько небольших ступенек были на пути к самому сиденью. Оно было из золота, несмотря на любовь императора к серебру. Спина была высокая, метра в два с половиной в высоту. Над троном на стене был вырезанный герб Империи Центавра – змей, свернувшийся в кольцо и пожирающий свой хвост. Символизм замечал лишь император, который герб и ввёл. Устроиться на троне, удобном, мягком Конрад счёл за долг, и он его исполнил. Посвистывая мелодию себе под нос, Конрад скрестил ноги, найдя вдруг свою трость очень интересной.

– Кое-кто обжился на этом месте.

– Зудеть в одном месте начинает после пары часов. Врагу не пожелаешь, Хасеас. И у нас принято стучаться.

Лорд-генерал хмыкнул, облокотившись на одну из колонн, которые были поближе. Всё, что он делал – это стоял и нетерпеливо стучал по полу ногами, почёсывал оставшиеся волосы и поглядывал на часы, которые он то и дело вытаскивал из кармана, отсчитывая секунды.

Он был человеком почетного возраста, ближе к пятидесяти. Морщины на его лице лёгкого оранжевого цвета, однако, были с трудом заметны. Цвет выдавал в нём юта. У него были аккуратно зачёсанные назад волосы чёрного цвета, которые он специально красил, невзлюбив свою седину с самого первого белого волоска. Может быть, все эти красители и стали причиной облысения. Его затылок страдал от крупной залысины, глаза были бледно-карими. Одет Хасеас был в военную форму чёрного цвета с серебристыми эполетами и пуговицами, поблёскивающими под ярким светом, залившим комнату до краёв. Фендин являлся лордом-генералом – главой всех вооружённых сил страны, за исключением флота.

Рождённый на планете, что на протяжении столетий ходила вокруг звезды на самом крае Империи, Хасеас с рождения обучался вещам наиболее далёким от того, чем ему приходилось заниматься сейчас. Его семья не была замечена ни за чем, достойным упоминания, однако ходили слухи, что его дальний предок был чистильщиком сапог у самого графа, пока того за кражу не погнали в поле. Если остальные считали это поводом для семейной гордости, то несложно осознать, что уважением семья Хасеаса не пользовалась. В строгой, крепкой пищевой цепи Империи он был на её ржавом конце, крестьянином, долженствующим умереть с плугом в руке. Образно выражаясь, разумеется, плугом уже не пользовались даже самые малозначимые хлебопашцы. Детство его прошло в блаженном неведении, когда он ещё не осознал подневольного положения своей семьи. И родители мальчика окружали его любовью – тем немногим, что они могли ему дать, помимо навыков, передававшихся из поколения в поколение. В возрасте пяти лет ему выпал редкий шанс научиться чему-то большему.