Чтение онлайн

Медальон, подаренный Алариком, всегда со мной. И я совершенно не горжусь, что в тот раз воспользовалась его содержимым. Если это можно считать оправданием.

Поставив на поднос две большие чашки с ароматным напитком и присовокупив к ним еще блюдце с сыром и шоколадом, я вернулась к Одри.

— Угощайтесь.

— Благодарю, — женщина греет ладони о фарфор чашки и делает несколько глотков.

Пей же.

— Вы спрашивали, каков Аларик, — мягко напоминаю я. — Могу сказать одно — он прекрасен. Мне вот что любопытно: как вы узнали обо всем?

— Ничего странного, — смеется женщина. — Репортер из «Сладких сливок», находясь в укрытии, наблюдал несколько раз, как дроу посещал ваш дом.

— «Сладкие сливки»? — изумленно переспрашиваю я.

Моя собеседница шутливо закатывает глаза.

— Журнал о светских событиях.

— Вот уж никогда не думала, что стану героиней подобного издания, — мне только и остается, что развести руками.

Благо, что этому репортеру хватило ума не попадаться на глаза принцу. Но сам факт был неприятен. Кто знает, что могут измыслить авторы этого журнала?

Одри кивает, медленно, будто в глубокой задумчивости. На ее висках — мелкие бисеринки пота.

— Почему ты? — неожиданно спрашивает женщина. На ее щеках вспыхивает яркий румянец. — Ты ведь сухарь! Он мог бы выбрать достойную девушку — мою племянницу Мерилл, предположим. Разве она не может стать частью столь могущественного Дома? Ее дар тоже не слаб.

Она торжествующе усмехается. Возможно, Одри втайне давно мечтала о случае проявить свою истинную натуру?

— Она могла бы дать ему все, чего бы он ни захотел. Принц ведь любит развлекаться. Готова об заклад биться, ты об этом даже не подозреваешь. Ты ведь столь добродетельна.

И как жаль, почти оскалившись, шипит Одри, что я не знаю, какой разврат устроил мой будущий супруг, наказывая веров. И, по словам очевидцев, предавался он этому самому разврату с большой охотой.

— Вам лучше уйти.

— К тому же…

— Уйдите.

Одри внезапно теряет весь свой запал. Осознает свои слова и ужасается. Закрыв рот ладонью, вихрем женщина уносится из комнаты.

Я же чувствую себя… холодной и пустой, будто земля, спящая под снегом. Каждое движение требует невероятного напряжения.

Чашку Одри я вымыла с добавлением отвара полыни (этот препарат хранится в моей медицинской сумке), чтобы смыть следы магического воздействия. О произошедшем разговоре не следует знать никому постороннему.

Сил практически не осталось, потому я взяла наемный автомобиль. Зайдя в свой дом, я прислонилась к двери и закрыла глаза. От всех сомнений и печальных мыслей у меня заболела голова. Почему все именно так? Аларик ведь целовал меня искренне.

Я кусала губы, вспоминая оскорбительные слова. Неужели я действительно заслужила их? И действительно ли мой принц…

Глупости. К чему тогда клятвы.

Но это может быть правдой. Что же делать теперь?

Вздохнув, я сняла пальто, сапожки и прошла в малую столовую, откуда слышались приглушенные голоса родителей. Мне кажется, или они обеспокоены чем-то?

— Доченька, ты вернулась вовремя, — леди Сиенна поманила меня, чтобы поцеловать.

Я поздоровалась с родителями. Окинув взглядом сервированный стол, заметила, что ужин они не закончили.

— Что-то случилось?

Отец продемонстрировал свой коммуникатор.

— Со мной связался ван Альберт. Он говорит, что дело не терпит отлагательств, и ждет нас сейчас же.

Какой тяжелый день.

Мы выехали, не медля. Всю дорогу у меня дрожали руки. Я боялась беды.

И не зря. Когда распорядитель провел нас, выяснилось, что в личных своих покоях правитель не один.

Альберт серьезен и даже будто опечален чем-то. Черная рубашка подчеркивает бледность его кожи. А вот гость…

Оборотень. Глаза карие с прозеленью и темно-рыжие волосы, собранные в хвост.

Сквозь линии мертвенно-золотых теней, отбрасываемых масляными лампами, мы подали друг другу руки.

Обманчиво-ленивая грация его движений завораживала. Но я спешила поддаваться.

— Князь веров Мариус Таммари, — очень, очень, очень спокойно представил мужчину правитель. — Томас, Сиенна, Лидия, у него есть важные новости для вас.

Вряд ли она мне понравится. Как не понравился сам Мариус. Его огонь был разрушителен по сути своей. Возможно, оборотень не слишком хорошо контролирует временами свою животную суть. Это признак слабости.

— Да, это так, — вер насмешливо усмехнулся, демонстрирую клыки. — Я заявляю свои права на эту женщину, Лидию.

Его откровенный, развратный взгляд очень меня злил. Замечательно, что на посещение домов, где жили представители Высоких родов, зачастую требовалось разрешение самого вана. Не хотелось, чтобы горький миндаль голоса Мариуса остался на ткани моих платьев и моих простыней. Тем более, что произносил он слова совершенно невозможные.

— Вы предлагаете мне греть ваше ложе, князь? — я иронично приподняла бровь. — Лестное предложение, но вынуждена отказать. Мой будущий супруг, боюсь, этого не одобрит.

Матушка смотрит на Мариуса презрительно и надменно. Да, я также не могу понять, почему этот наглец посчитал меня шлюхой. Всем хорошо известно, что имеют в виду оборотни, говоря о своих правах на женщину. Отец призывает силы, приготовившись к драке.

Альберт прячет ледяную улыбку в бокале с крепким красным вином.

Вер же отвечает безмятежно:

— Если ты говоришь о принце итилири, то должен разочаровать.

Брошенный небрежно, на пол летит охотничий нож с рукоятью, инкрустированной гранатами.

Тот самый, который Аларик носит на бедре. Тот самый, которым он резал для меня хлеб там, в Феантари.

Вер смотрит не скрываясь, жадно.

— Он мертв.

***

Ложь, это ложь, безо всякого волнения подумала я.

Где мой коммуникатор?

Пальцы леди Сиенны, тонкие, перламутровые будто, на запястье отца.

Родители, кажется, говорят что-то веру и Альберту, но это наверняка не имеет никакого значения.

Камни-передатчики не находят сигнал.

Мускус и пачули делают воздух густым, плотным, и я почти не могу дышать.