Чтение онлайн

Я почти протягиваю руку, чтобы коснутся нитей воли. Дроу крепко держит мертвого, и не стоит ему мешать.

Аларик склоняет голову. Его коса черной змеей скользнула по плечу.

Орк протягивает руку — и Аларик отламывает первую фалангу его указательного пальца. Лакомится костью, желтой, будто сливки.

Я вижу, как губы его изгибаются в жестокой усмешке.

— Согласен.

Орк поднимает лицо и смотрит на принца пустыми глазницами. Аларик ставит глиняную тарелку перед мертвецом, и тот насыщается духом, запахом угощения.

Когда ритуал закончен, орк вновь устраивается на своем последнем ложе. Из окна мы наблюдаем, как кости скрываются в объятиях серого песка, уходя все глубже.

— Что он сообщил тебе? — тихо спрашиваю я.

Супруг проводит ладонью по подоконнику и поворачивается ко мне.

— Хаиш просит о встрече. Беда у него.

Аларик приложил руку ко лбу.

— Уверен: дело в безопасности его женщины и его сына. Иначе на этот шаг он не пошел бы.

***

Я стала за спиной супруга, обняла его и поцеловала в шею.

— Держать мертвого — занятие утомительное. Оказывается, некромантия — магия не только жестокая, но и грязная, — задумчиво сказала я.

— Это грязно? Когда-нибудь я покажу тебе, как бывает, если труп еще довольно свежий.

Потрясающе.

— Уверена, зрелище незабываемое. И познавательное. Послушай, — я потерлась щекой о плечо дроу, — а те, кого ты поднимаешь, одинаковы?

— Нет, — принц покачал головой. — Подобные тому, которого ты видела сейчас, управляются исключительно моей энергией. Послабление — и он выйдет из-под контроля. По сути, эти мертвецы движимы только своим голодом и своей тоской. А высшие поднятые, когда дух возвращается в свое тело на время, сохраняют очень многое от своей личности.

Любопытно, подумала я, наслаждаясь теплом рук Аларика.

— У меня тоже вот есть вопрос.

— Да?

— Твои руки случайно находятся так низко? Или — намеренно?

Любимое мое чудовище, ты ведь знаешь, что женщины коварны?

— А если и намеренно?

Аларик повернулся, взял меня на руки и сел на пол, прислонившись спиной к стене. Воспользовавшись случаем, я сразу же к нему прижалась, обняв за плечи.

— Идея великолепная. Но ты замерзнешь.

— Нет, я собираюсь согреться.

Мои руки оказались под его свитером. Я скользила кончиками пальцев по шрамам и рубцам, наслаждаясь контрастом горячей кожи и ветра, пропахшего солью и эвкалиптом.

Мне хорошо с ним. И разговаривать, и молчать.

Оба мы, не сговариваясь, не слишком торопились возвращаться. Политические вопросы — политическими вопросами, но мы все же муж и жена. А обсуждений тонкостей дипломатических отношений, думаю, будет еще достаточно. А пока — я пила из бортхи горячий чай с мелиссой, наслаждалась поцелуями своего супруга и слушала его рассказ об особенностях приготовления церемониальных блюд.

— Рисовая вода и мука. Мягкое тесто означает плоть, печеное — кости. Горячее масло, смешанное с кровью, впитывает слова и мысли.

Значит, вот как Хаиш разбудил брата.

Я погладила Аларика по руке. Нет смысла спрашивать, жалеет ли он мертвых.

Нет.

Еще когда принц дрался с Мариусом, а затем — и видя воспоминания супруга, я заметила одну особенность. Он почти никогда не уклонялся от ударов. И его воины тогда, во время боя с верами — не уклонялись. Они не жалели ни себя, ни противников.

Если подумать, это совершенно естественно для тех, кто знает грязь и скорбь смерти. Не торжественную, будто запах кипариса, печаль, а сладкое, восковое тление. Жгучую зависть и злобу. Это пропитывает все существо, будто кленовый сироп — кусок кукурузного хлеба. Вообще удивительно, как после подобного можно испытывать радость. И когда ты осознаешь, что даже самый близкий, уйдя, способен будет разорвать тебя на части, вымещая свою боль, стоит тебе только проявить слабость — как решиться на доверие? Сохранить милосердие?

У каждой расы — своя расплата за силу.

— Есть еще кое-что любопытное, — говорит Аларик. И вновь эта жестокая усмешка.

— Что же? — провожу я по волосам своего мужчины.

Аларик смотрит в мои глаза. Он вновь делает правильный выбор: говорит правду.

— Ради заключения союза между итилири и орками, в залог честных намерений, Хаиш готов отдать мне в жены свою сестру.

***

— О, вот оно что, — я улыбаюсь нежнейшей из своих улыбок, проводя кончиком пальца по губам дроу. — Тебе повезло, что Хаиш согласился отдать свою родную кровь такому жестокому и подлому ублюдку, как ты.

Злость придает мне сил. Я бью Аларика по лицу, наотмашь, и на его коже остается алая линия от тяжелого перстня на моей руке, будто полоса рассвета.

Кстати, о перстне. Я снимаю его и бросаю за окно. Не нужен он мне больше.

— Драгоценная, ты что творишь? — принц держит меня, не позволяя встать.

Я бью его еще раз.

— Отпусти меня. Иначе…

— Не отпущу.

Ну что же. Я произношу мысленно слово активации. Мои глаза утрачивают остроту зрения, будто подернутые молочной пеленой, и обоняние становится моим проводником. Выскользнуть из рук Аларика теперь легко — жестокая плавность движений моего нового тела помогает, а кровь, холодная, будто шелк, возвращала способность мыслить хоть сколько-нибудь здраво.

Благодарю приютившую меня змею — она прекрасна, с серой чешуей, переливающейся, будто перламутр, — и та возвращается во владения Мудрейшей, а мое тело — вновь в воплощенном мире.

Аларик стоял уже в двух шагах от меня и смотрел, как зверь на загнанную добычу.

— Ты ведь знаешь, что я больше не смогу быть ни с одной женщиной, кроме тебя. Я дал клятву, помнишь?

— Нет, это ты забыл, — я прижалась к стене и скрестила руки на груди. — Именно поэтому, думаю, и сказал «согласен». Ты внезапно понял, что я тебя не устраиваю? Или одной тебе мало?

— То есть ты думаешь, что я ждал тебя столько времени, чтобы затем, как ты говоришь, внезапно, жениться на другой? — вкрадчиво спросил дроу.

Его ладони на каменной стене по сторонам от моего лица, а губы — так близко.

— Все равно. Ты ведь согласен. Жениться на другой согласен, я имею в виду.

Хватит. Я мягко касаюсь его щеки — и тут же царапаю ее, желая причинить боль.

Не желаю сейчас ничего обсуждать. Не желаю ни о чем думать. Я просто хочу домой.

Родной мир встречает меня тихим снегом и безветрием. Глубокий вдох. Я закрываю дверь своего дома и прохожу в большую гостиную. Сажусь на диван и закрываю глаза.