Чтение онлайн

Когда стихло последнее слово, Диана открыла глаза и посмотрела на лежащего Розье. Тот смотрел на нее, молча, но с непередаваемым ужасом во взгляде, глаза его расширились так, что, кажется, занимали почти половину лица. И эти глаза сейчас, казалось, заслонили собой весь окружающий ее мир. Глаза человека, которого она сейчас убьет. Не в схватке, не благородной «Авадой» в сердце, а ножом по горлу, словно барана на бойне. Ей стало противно от этих мыслей и она нерешительно замерла над ним, сжимая нож ледяными пальцами и глубоко дыша.

Она готова была поклясться, что еще немного – и ее рука, занесенная над Розье, бессильно опустилась бы, но в этот момент она услышала уже знакомые слова, сказанные неживым, не мужским и не женским голосом: «Верни мне долг – и мальчики в вашей семье перестанут умирать».

Она вскинула голову, надеясь снова увидеть странную фигуру в сутане с лицом боттичелливского ангела, но ее не было, просто слова эти звучали в ее голове. Неужели по-другому нельзя, шевельнулась паническая мысль, но тот же голос внутри нее произнес: «Он убил твою мать, пусть хотя бы спасет твоего сына». Превозмогая нарастающую дрожь в руке, Диана поднесла лезвие ножа к шее Розье и резко полоснула по беззащитному горлу.

Розье издал странный булькающий звук, кожа на его шее разошлась, открывая длинную зияющую рану, вызывающе темневшую в неверном свете чадящих самодельных факелов, а кровь, брызнувшая в стороны, попала Диане на джинсы. Она невольно отскочила, не отрывая взгляда от Розье, который с хлюпаньем пытался втягивать в себя воздух и откашливал его с жутким хрипом, вызывающими не жалость, но желание заткнуть уши и отвернуться.

Кровь какое-то время лилась из горла пульсирующими толчками, затем превратилась в вялую струю. Обдумывая в свое время этот способ убийства, она полагала, что достаточно глубокий порез шеи способен разрушить обе сонные артерии и привести к смерти в течение минуты. Минута прошла, однако Розье продолжал хрипеть и дергаться, но все еще был жив. Не имея никакого опыта, она просто не рассчитала силу, с которой нужно было наносить удар, чтобы уж наверняка. И неясно теперь, сколько еще продлится его агония. Смотреть на его муки было не то чтобы жутко и жалко – скорее неприятно и хотелось поскорее все это прекратить. Кровь должна оросить алтарь – снова всплыли в памяти слова Ниацринеля. Что ж, кровь пролилась на алтарь, только почему-то Ниацринель не торопится принять жертву. Так можно и до утра прождать, отстраненно подумала Диана, бросила нож и вынула из-за пазухи палочку.

– Авада кедавра, – спокойно произнесла она, направив ее на Розье. Изумрудно-зеленый сноп лучей ударил его в грудь, тело в последний раз дернулось и через секунду Розье затих, глядя в темноту пустыми глазами, в которых отражалось пламя факелов.

Диана судорожно втянула в себя воздух и опустила палочку. Прямо перед ней, шагах в двадцати, возник Ниацринель. Он явился в уже знакомом ей облике, видимо, чтобы ей было проще его узнать. Молча и неслышно он подплыл к лежавшему на земле телу Розье и, чуть склонив голову набок, принялся его разглядывать. Затем поднял взгляд на Диану, и ее обдало волной ледяного холода и запахом жженой серы.

Того инфернального ужаса и паралича, которые она испытала в их предыдущую встречу, на этот раз не было, были только свинцовая усталость и осознание того, что все кончено. Ниацринель молчал, и Диана осмелилась спросить первой:

– Я все сделала верно? – на что Ниацринель величаво кивнул головой. – Ты принимаешь его? Ты оставишь в покое моего сына? – снова спросила она, более настойчиво. Ниацринель усмехнулся и протянул руку к покойному. Тело неожиданно вспыхнуло ярко-белым, с голубыми закраинами пламенем и уже через мгновение на его месте нестерпимо и совершенно беззвучно пылал великолепный костер, полностью скрывший тело. – Твой сын умрет в возрасте девяноста трех лет, – со знакомой насмешкой, не открывая рта, ответил Нацринель, пряча руки в рукавах своих черных, как сама ночь, одежд. – Только ему не говори, чтобы не расстраивать, вдруг в его планы будет входить жить до ста пятидесяти! Ты свободна, женщина. Но не дай Люцифер тебе проболтаться хоть словом о том, что знаешь ты и знал твой предок! Ты поняла меня, надеюсь? – Никто не узнает, я об этом позабочусь, – твердо сказала Диана.

На этих словах фигура демона начала таять и через полминуты полностью исчезла. А с его уходом вернулись звуки ночи, запахи влажной земли и травы и гулявший по холмистым просторам ветер. Погребальный костер погас так же резко, как и вспыхнул, и теперь на месте тела красовалась лишь небольшая горстка пепла, которая вскоре была развеяна порывом ветра.

Внезапно ставшие ватными ноги не держали, и Диана обессиленно опустилась на каменную площадку, бездумно глядя на то, что осталось от Розье. В душе не было ни жалости, ни раскаяния, ни ужаса от содеянного, ни эмоционального подъёма, только усталость и желание напиться. Посидев еще немного, она почистила заклинанием окровавленные джинсы, поднялась, подобрала с земли деревянную плошку и зажигалку, после чего сожгла их с помощью «Инсендио». Хотела было и обсидиановый нож уничтожить, но решила, что эта вещь слишком полезная, причем не только для темных, но и для исцеляющих обрядов, очистила его от крови и сунула в карман мантии, трансфигурированной в довольно корявую куртку.

Диана аппарировала в Глазго. После часа бесцельных шатаний по магловским районам города, она зашла в первый попавшийся ночной бар и, не глядя ни на кого, проследовала к стойке. Сонный бармен с покрасневшими от густого табачного дыма глазами налил ей порцию виски с содовой, которую она выпила залпом, после чего попросила чистого виски, двойную порцию. Вкуса спиртного она почти не чувствовала, только постепенно начала замечать, как очертания предметов потеряли четкость, а звуки сливались в монотонный гул, в котором время от времени яркими вспышками прорезывался чей-то пьяный смех. Никто не обращал на нее особого внимания, и постепенно на нее снизошло ощущение, что все, что произошло с ней сегодня – всего лишь продолжение какого-то бредового сна.

====== Глава 57 ======

Что-то было не так, Диана чувствовала это кончиками пальцев и, казалось, даже носом. Когда она покинула паб, в котором методично напивалась этой ночью после убийства Розье, она некоторое время снова бродила по улицам Глазго, ожидая, пока выветрится хмель, а после аппарировала, но не прямо домой, а на окраину Шеффилда. Это-то ее и спасло.

На первый взгляд с домом все было в полном порядке – маскировочные чары, создававшие видимость необитаемого жилища, были нетронуты, задняя калитка закрыта, ничьих следов на дорожке из мелкого вулканического гравия видно не было. Но все же что-то с домом было не так.

И тут до нее дошло, что именно «не так» – в их садике уже многие годы жило семейство сорок. Каждое утро, практически в любую погоду, двор оглашал их залихватский стрёкот, порой мешавший спать. Но сейчас над домом стояла зловещая тишина, нарушаемая лишь легким шелестом, создаваемым кронами деревьев под ветром. И ни одного птичьего голоса. Диана не знала, насколько чувствительны к темной магии обычные сороки, но эта непривычная тишина настораживала.

Диана тут же набросила на себя Дезиллюминационное заклятие – в утренних сумерках оно делало ее практически невидимой, особенно на расстоянии – и подошла вплотную к калитке. Из дома не доносилось ни звука, но пальцы уже слегка покалывало от присутствия чужой и очень мощной магии – так с ней было всегда после долгого пребывания в мире маглов по возвращению в Хогвартс. В доме определенно кто-то находился, и это были точно не маглы и почти наверняка не «орденцы»: те хотя бы поставили ее в известность посредством «связного блокнота», что они будут ждать ее здесь.

Диана подняла палочку и сняла все маскирующие чары. И дом тут же ожил – сначала до ее слуха донеслись приглушенные голоса, почему-то женские, затем в окнах загорелся свет, но не теплый золотистый, от электричества, а холодный бело-голубой – от «люмосов». И уже затем по воздуху, явно через открытое окно кухни, которое как раз выходило на задний двор, поплыл запах дорогого табака с примесью восточных пряностей.

Осознав, что только что в очередной раз прошла буквально в дюйме от верной смерти, Диана ощутила противную дрожь и слабость во всем теле и судорожно выдохнула. То, как виртуозно ее незваные гости обошли все ее запирающие чары и при этом умудрились не тронуть маскировку, говорило о том, что это – не егеря, те были слишком тупы и неискусны в таких чарах. Даже в Аврорате не все владели мастерством проникать в зачарованный дом настолько незаметно. Значит, это Упивающиеся смертью.

Собственно, для них не был секретом ее адрес, поэтому удивляться тому, что они так легко нашли ее дом, не приходилось. Гораздо интереснее было то, зачем они пришли сюда. Не исключено, что это могло быть новой волной «зачисток» против грязнокровок и членов Ордена Феникса, которые уже проводились сразу по приходу к власти Волдеморта. В конце концов, она сама видела свою фотографию с пометкой «Разыскивается министерством» в Диагон-аллее еще перед тем, как уехать в Израиль. Вот и проверяют все возможные адреса, по которым она может проживать.