Чтение онлайн

Пока Пульхерия говорила, Стасик то серел, то бледнел и весь как-то сразу скукожился.

– Вы этого не сделаете, – неуверенно пробормотал он. – У меня маленький ребенок.

– А у Марины двое детей и маленькая внучка, – безжалостно продолжала Пульхерия. – Чем ты лучше ее?

– Пуляша, хватит его пугать, – попросила Марина, – а то мне самой стало еще страшнее, – и с надеждой спросила: – А ты? Ты ведь не боишься?

– Вот в этом ты ошибаешься, – тоскливо ответила Пуля. – Я храбрая, но не до безрассудства. У меня отняли телефон. Я даже позвонить не успела.

– Кто у тебя отнял телефон?

– Какой-то маленький мужичок, похожий на Дени де Вито, весьма нахальный и самоуверенный. Этот тип с наглым видом ворвался в ванную…

Но договорить она не успела, потому что этот самый тип неожиданно возник прямо перед нею и со вниманием уставился на нее в ожидании конца фразы. Пульхерия смутилась и замолчала.

– Ну-с? Что же вы замолчали? – нахмурившись, спросил он.

– Я уже все сказала. Теперь ваша очередь, – с раздражением ответила она.

– Спасибо, – мужичок театрально поклонился и представился, – Василий Карлович Ретивый – старший следователь по особо важным делам из районной прокуратуры.

– Еще один, – хмыкнула Марина.

Пульхерия со всей силой ткнула ее локтем в бок и изобразила на лице милую улыбку. Следователь насторожился:

– Что означают ваши слова?

– Она хотела сказать, что вы уже третий представитель правоохранительных органов, с которым мы сегодня знакомимся, – попыталась она исправить положение.

– Кто были первые два? – быстро спросил он.

– Лейтенант Семенов и сержант Горохов, – ответила Пульхерия, но почувствовала, что ее объяснение не удовлетворило Василия Карловича.

– Вы позволите мне взглянуть на ваши документы?

– У нас их с собой нет, – мрачно сообщила Марина.

– Дайте нам несколько минут, и мы их принесем, – предложила Пульхерия, – пусть нас милиционер сопровождает…

Но следователь, оставив ее слова без внимания, переключился на консьержа Стасика.

– А у вас тоже нет с собой документов?

– Есть, – побелевшими от испуга губами, ответил Стасик и дрожащей рукой протянул свой паспорт, – только я не с ними. Я здесь консьержем работаю, меня попросили открыть дверь… Я ничего не знаю и вижу их впервые…

– Кто попросил? – спросил следователь.

– Менты.

– Не менты, а милиционеры, – строго поправил Василий Карлович трясущегося от страха Стасика. – Почему вы, когда приспичит, кричите: «Милиция, милиция!», а когда нет необходимости, называете нас презрительно ментами?

– Я не презрительно, а любовно, – пробормотал вконец обалдевший Стасик. – Я вас всех люблю и уважаю.

– Вы гомосексуалист? – серьезно взглянул на него Василий Карлович.

Пульхерия с Мариной захихикали, но Ретивый бросил в их сторону недовольный взгляд, и улыбки на их лицах погасли.

– Нет, нет, я самый обычный сексуалист, – тут же стал оправдываться Стасик, – я очень люблю детей и женщин.

Пульхерия с Мариной не смогли сдержаться и громко расхохотались. Но лицо следователя оставалось непроницаемым.

– Я смотрю, девушки, вам очень весело, – заметил он с укором, – а в соседней комнате все еще лежит труп молодой женщины, а вы, как я понимаю, имеете к нему непосредственное отношение.

– Когда мы вошли в квартиру, девушка была уже мертва, – сообщила Пульхерия, – вскрытие покажет, что она погибла задолго до нашего появления.

– Преступника обычно тянет на место преступления, – туманно намекнул следователь Ретивый.

– Ваша основная задача – найти убийцу, а обвинения – это прерогатива суда, – парировала Пульхерия.

– Не волнуйтесь, я его найду, – пообещал Ретивый.

– А я и не волнуюсь. Мы с подругой не убивали эту женщину.

– Может быть, еще скажете, что оказались в этой квартире случайно? – быстро спросил Василий Карлович.

– Нет, не скажу, но все остальное я скажу только в присутствии моего адвоката. И не говорите мне, что я насмотрелась американских фильмов.

– Вы недалеки от истины, – недобро усмехнулся следователь и крикнул: – Корнеев!

Из спальни, снимая на ходу резиновые перчатки, появился молодой высокий блондин с небесно-голубыми глазами и миловидным лицом.

– Оформите этих двух гражданок и отправьте их в следственный изолятор. Мне сейчас некогда ими заниматься, у меня еще два убийства, – сказал Василий Карлович и протянул ему паспорт консьержа Стасика, – а этого используйте в качестве понятого.

– Может быть, все-таки вы позволите нам сходить за паспортами? – спросила Пульхерия.

Но следователь проигнорировал ее слова, махнул рукой и быстро выкатился из комнаты.

Корнеев увел с собой Марину и Стасика, и Пульхерия осталась на диване одна. Несмотря на то что в комнате были люди, она почувствовала себя совершенно одинокой. Все занимались обыденным для них делом и не обращали на нее никакого внимания, точно она была пустым местом. Криминалисты искали отпечатки пальцев, подбирали с пола соринки и ниточки, фотограф время от времени щелкал фотоаппаратом. Труп Оксаны Шпак упаковали в черный пластиковый мешок и на носилках вынесли из комнаты.

Вскоре вернулась Марина. Пульхерия заметила, что подруга очень бледна и вся дрожит. У нее тоскливо сжалось сердце, она обняла ее и тихо сказала:

– Мариша, успокойся, все будет хорошо. Вот увидишь.

Но особой уверенности в ее в голосе не было, и Марина это почувствовала. Из ее глаз полились слезы. Пуля подумала, что за свое легкомыслие им, может быть, придется слишком дорого заплатить.

Появился Корнеев и пригласил ее пройти с ним на кухню. Расположился он за тем же самым столом, где они час назад ели севрюгу. Ее слабый запах все еще витал в помещении.

– У вас с собой имеются какие-либо документы? – спросил он.

– К чему этот идиотский вопрос? Вы же знаете, что нет, – разозлилась Пульхерия. – Давайте, я дам вам ключи от моей квартиры? Вы пошлете кого-нибудь за нашими паспортами.

– Здесь вопросы задаю я, а вы на них просто отвечайте, если не хотите иметь неприятности.

– Будете угрожать, я вообще с вами разговаривать не буду, даже под пытками от меня ни одного слова не дождетесь.

– Пока еще вам никто не угрожает, а уж тем более, никто вас пытать не собирается. Просто отвечайте на мои вопросы, – терпеливо потребовал Корнеев, и легкая улыбка появилась в уголках его губ. – Существует порядок, который я вам не советую нарушать.