Чтение онлайн

— И чем именно, если не секрет?

— Ну, к примеру, вон тот Мефистофель. Статуэтка. Это ведь серебро?

— У тебя глаз — алмаз. Серебро. Купил по случаю на толкучке в Кисловодске, почти за бесценок.

— Скорее всего, вещь ворованная.

— Я должен был потребовать у торговца сертификат и накладную? — съязвил Никита.

— Речь идет не об этом. Статуэтка тяжелая, а значит, стоит дорого. Даже если не брать во внимание ее художественную ценность. Исполнена она мастерски и явно не новодел.

— Верно. Конец девятнадцатого века. Это я потом узнал.

— Вот видишь. Далее — кинжал на стене. Роскошные ножны, да и сам клинок не из худших. Похоже, абреку, хозяину кинжала, при встрече с тобой сильно не повезло…

— Очень сильно.

— Итак, мы нашли у тебя уже две ценные вещи, представляющие интерес для вора-домушника. А он к ним даже не притронулся!

— Может, деньги искал? — высказал предположение Никита, чувствуя, как фальшиво прозвучал его голос.

— Ну да, ну да… — Алекс скверно хихикнул. — И драгоценности твоих предков, в том числе бриллиантовое колье неимоверной цены, наследство от бабушки-графини. Не смешите меня жить, как говорят в Одессе! Вор искал нечто иное. Это третий пункт, и главный. Но что именно? Не подскажешь?

— Мое пенсионное удостоверение.

— Кончай ерничать! — рассердился Кривицкий. — Дело гораздо серьезнее, чем ты думаешь. Так недолго и пулю схлопотать, но уже не от вора, а от снайпера. Колись, что ты заныкал от следствия? А заныкал точно, зуб даю! Я в этом уверен, иначе твой покорный слуга не мастер своего дела, а сапожник. Может, дневник Колоскова? Ась?

— На кой он мне? — искренне удивился Никита. — Читать его жизнеописание выше моих сил. Человек, предавший дружбу, может рассчитывать лишь на снисходительную жалость, но отнюдь не на понимание и сочувствие. Если хочешь, могу дать слово, что этот дневник я видел много лет назад, и в данный момент понятия не имею, где он находится.

— Ладно, не нужно клятв… Верю. И все равно, здесь что-то не так!

— Может, вор хотел изъять видеозаписи камер наружного наблюдения — те, которые ты передал мне для ознакомления?

— Я дал тебе копии. Так что у вора по этой части получился бы полный облом.

— Это понятно, но возможно, они понадобились не убийце Олега, а кому-то другому. Такое может быть?

— Вполне.

— Тогда кто-то из твоих коллег стукнул кому надо, что материалы по делу Колоскова лежат не только в надежном сейфе управления, но и в квартире некоего Измайлова. Как тебе моя версия?

— Вполне работоспособна, — мрачно ответил Кривицкий. — Народ у нас разный…

— Кто бы в этом сомневался.

— Вот только не нужно всех нас с дерьмом мешать! — вспыхнул Кривицкий. — Не все покупается и продается. Среди оперов много — если не сказать большинство — честных, порядочных ребят. Уж поверь.

— Да верю я, верю… Не кипятись. А может, все-таки по чашечке кофе?..

— А, давай! — Алекс обреченно махнул рукой.

В это время зазвонил его мобильный.

— Нет покоя в Датском королевстве… — С мученическим выражением лица Кривицкий поднес телефон к уху. — Алло!

Телефон бормотал добрую минуту, а затем Алекс с тяжелым вздохом сказал:

— Ты что, не мог сообщить мне об этом утром? Ах, я дал указание звонить в любое время дня и ночи… Но это только в том случае, болван, когда хоть что-то прояснится! — вдруг рявкнул он, багровея. — На хрена мне твой бессмысленный трындёж?! Все, баста, иди отдыхай. Не проспи оперативку.

Засунув мобилку в карман, Кривицкий начал бурчать, как старый дед:

— Он, видите ли, начал жаловаться, что разыскной пес довел оперативников только до стройплощадки. Потрясающая информация! Самый последний мент в управлении знает, что с собаками хорошо теребить нелегалов и бомжей, а серьезное преступление им не по зубам. Это только в кино псы совершают чудеса в сыскном деле и едва не говорят на человеческом языке. Но ему это неизвестно. Нет, ну правда болван!

— Ты о ком?

— Да молодого нам прислали… сверху. Ну, ты понимаешь…

— Не понимаю.

— Папа у него какая-то высокая полицейская шишка. Вот и пристроил к нам сыночка, который закончил юрфак. Я уверен, что ненадолго. Служба в убойном отделе — это хорошая ступенька в карьере.

— Он что, совсем бестолковый?

— Не буду врать, кое в чем маракует. Но ты ведь знаешь, что детдомовские терпеть не могут мажоров. И я не исключение.

— Это да…

— Вот и я об этом. Иногда чувствую, что не прав, а сдержаться не могу. Как сейчас. Вообще-то зря я обложил его не по-детски. Ну да ладно, завтра извинюсь…

Когда Никита проснулся, Кривицкого уже не было. Алекс не только принял душ, но еще и поджарил на завтрак последние четыре яйца, которые каким-то чудом завалялись в холодильнике. Порция Никиты находилась в сковородке, замотанной в кухонное полотенце, чтобы подольше сохранилось тепло.

Едва Никита расправился с немудреным холостяцким завтраком, как в дверь позвонили. Новый звонок звучал как-то странно — чересчур тихо, словно робел перед гостями. Кривицкий вернулся? — удивился Никита, бросив взгляд на часы; они показывали половину десятого. Никита хотел по старой доброй привычке отворить входную дверь, не спрашивая, кто стоит по другую ее сторону, но тут вдруг вспомнил, что он уже как бы и не пенсионер, а частный детектив, хоть и без лицензии, и подобная доверчивость чревата неприятными последствиями.

Поэтому Никита, не подходя к двери, спросил:

— Кто там?

— Это я… — Тихий женский голос.

Полина?! Что ей понадобилось? А просто позвонить по телефону нельзя было?

— Минуту… — сказал Никита, быстро натянул на себя спортивный костюм и посмотрелся в зеркало.

«Ну и рожа!..» — подумал он с отвращением и отворил дверь. На лестничной площадке стояла Полина, а позади нее торчал Альберт. Судя по выражению лица начальника охраны, ему очень хотелось раздавить Никиту, как клопа. Уж не ревнует ли его к своей хозяйке этот верный сторожевой пес? А почему бы и нет? Местечко на семейном ложе четы Колосковых стало свободным, не грех и согреть его мускулистым телом. По крайней мере, ни от Полины, ни от ее любовника Шервинского не убудет. А там, гляди, фортуна улыбнется, — женщины народ непостоянный, вдруг Полине шибко понравятся мужские достоинства Альберта…

Никита невольно нахмурился, устыдившись скабрезных мыслей, и сухо спросил:

— Чем обязан?

— Может, мы об этом в квартире поговорим? — сухо сказала Полина.

— Ах да, извини… Это я спросонок, — соврал Никита, пропуская Полину в прихожую.

Но когда вслед за ней направился и Альберт, Никита с вызывающим видом сказал:

— А ты пока покури на свежем воздухе, — и захлопнул дверь перед самым носом начальника охраны.

Эта маленькая месть своему недоброжелателю (или ревнивцу?) немного успокоила Никиту, и он стал более любезен.

— Сюда… — указал он Полине на дверь гостиной и тут же едва не схватил ее за рукав, чтобы остановить.

Сам он провел остаток ночи в спальне, а Кривицкий спал в гостиной на диване. Так получилось, что Никита еще не заглядывал туда, поэтому не ведал, что там творится. Хорошо зная безалаберность мужчин (и не только на своем примере), он не сомневался, что в гостиной царит бардак. Но когда они вошли туда, у Никиты отлегло от сердца — постель Алекс убрал, везде было чисто, и ничего не валялось на полу, в том числе носки и старые тапочки Никиты. Интересно, когда это Кривицкий умудрился не только принять душ, приготовить завтрак, но еще и навести порядок в гостиной?