Чтение онлайн

Кицунэ, возлежащая на ложе, имела вид облезлой, больной лишаем и гниющей изнутри, прокаженной твари. В тех местах, где у неё отсутствовала шерсть, у девятихвостой находились нарывы и струпья, которые источали из себя гной и отвратительный запах. А там, где всё ещё присутствовала шерсть, которая имела отвратительный вид, вся склизкая и никогда не видевшая чистоты, так же не вызывала ничего, кроме чувств отвращения. И такое зрелище было по всему телу.

Но отдельного упоминания требует голова девятихвостой. Одно ухо у кицунэ отсутствовало напрочь, оголяя в этом месте кости черепа, глаза были краснющими, но это был не их естественный вид и окрас, а такое впечатление, что это последствие непрекращающихся мучений, что испытывает больная и умирающая тварь. Губы, обрамляющие пасть, были словно у бульдога — провисшими, обнажая клыки, и откуда беспрерывно стекала слюна желто-зелёного цвета, больше похожая на гной.

И при всей своей внешне отвратительности ощущение в энергетическом фоне тварь оставляла более впечатляющее, нежели ранее убитые моими девочками девятихвостые. А это очень настораживало, а ещё цвет шерсти, лежащей перед нами и доедающей свою соплеменницу лисицы, был необычным. Он у неё был чёрным. И не понять, то ли это её настоящий окрас, то ли она была настолько грязная.

К слову о занятии, которым сейчас была увлечена тварь. Ещё когда мы только к ней подходили и смогли разглядеть, то имели неудовольствие наблюдать, как в её пасти пропадают хвосты одной из кицунэ. И всё это сопровождалось хрустом костей и визгом ещё не сдохшей твари, которой не повезло стать ужином девятихвостой. Я успел насчитать шесть хвостов, а сколько их на самом деле было у ужина, видимо, останется тайной. Ведь глядя на мерзость перед нами, у меня присутствовали большие сомнения в возможности хоть что-то выведать у этой твари после убийства и пленения её души. Она была безумна!

Я попробовал коснуться ментала этой девятихвостой, но наткнулся на океан боли, мучения и всё это приправлено безумием. Так что я даже не стал пытаться проникать глубже в её сознание. Без сомнения я был сильнее и искуснее неё, вот только не сказать чтобы прямо намного превосходил кицунэ в собственной ментальной мощи, а в такой ситуации соваться в сознание безумной попахивает уже собственным сумасшествием.

Так что мне не оставалось ничего другого, кроме как пристально и внимательно наблюдать за разворачивающимися событиями и предстоящим боем, если я, конечно, желал не пропустить действий, представляющих опасность для Иоланты, и успеть вовремя вмешаться, тем самым не допустив ущерба своему вассалу, а также сдержать обещание, предоставив Иоланте возможность самой убить это отродье.

По мере же нашего приближения к ложу твари, она медленно пережёвывала свой ужин, но глаза при этом пристально отслеживали наше перемещение.

— Достаточно. Милорд, прошу, оставайтесь здесь, а дальше я уже сама. Эта мерзость не должна существовать!

Иоланта попросила нас остановиться у самого подступа к расположенному в центре зала свободному пространству, что было лишено колон и всего, что тут находилось и являлось ложем болезной, я бы даже сказал умирающей лисицы.

Эта девятихвостая была не сказать чтобы прям грандиозного размера, но метров шесть в холке она точно достигала, а в длине все тридцать пять, это если от кончиков хвостов до носа. Благо, что предстоящее место битвы, где сейчас собиралась начать бой Иоланта, было около семисот метров в диаметре. Тут явно поигрались с магией пространства, увеличив внутреннее помещение магией.

Стоило нам остаться позади, а Иоланте пройди вперёд, она стала зачитывать призыв/просьбу/обращение, я так и не смог понять, что конкретно это было. Произносимые ей слова мною распознаны не были, и даже при наличии особой связи с инфополем мира у меня не вышло узнать язык, на котором сейчас говорила Иоланта. Хотя судя по ощущениям, которые испытали все, кто слышал речь Иоланты, и я в том числе, это был мертвый язык. Не язык канувшей в Лету цивилизации, а в прямом смысле Язык Мертвых!

Речитатив Иоланты завораживал, и было очень сложно отвлечь своё внимание от произносимых ею звуков, но стоило Певерелл прекратила говорить, как ровно по периметру круглой площадки в центре зала, в которую мы с вассалами не вошли, вспыхнул энергетический барьер на основе чистого некроса. Этот щит оградил нас от Иоланты и Девятихвостой, а я, глянув на барьер духовным зрением, понял, что мне для того, чтобы его сломать, понадобится очень много времени. Да и то… особой надежды на успех не было. И после всего творимого Иолантой у меня в душе возникло нестерпимое желание, после того как спадёт барьер задать ей серьёзную трёпку за то, что заставила своего сюзерена и мужа столь сильно переживать за себя. Как появился разделяющий барьер, первым у него оказался Маркус, что теперь с тревогой смотрел за своей благоверной, которая, медленно ступая, двигалась в сторону лисицы.

Вот только как во мне возникло это желание отчитать засранку, так оно тут же было перемолото в труху трепетом перед открывшейся всем нам картиной. Сейчас за барьером была не безумная девятихвостая и моя вассал — Иоланта Певерелл, нет! Сейчас там были скулящая от ужаса и жмущаяся к противоположному краю барьера лисица и идущее по её душу воплощение Смерти. Только что на моих глазах произошло пришествие в наш мир персонификации концепции Смерти через аватара в лице Иоланты. ОФИГЕТЬ!!!

Теперь мне стало понятно назначение появившегося барьера, и поднят он был не для того, чтобы преградить нам путь. Он предназначен для того, чтобы уберечь нас и мир от концептуальной силы смерти, которую с собой принесла Морена. Бабушка откликнулась на призыв своей внучки и решила лично поучаствовать в уничтожении отвратительного и искаженного представления смерти, который своим обликом и силой олицетворяла кицунэ и оскорбляла Морену.

Если раньше вид кицунэ был отвратительным, вызывающем омерзение, то теперь он был жалким. Она свернулась калачиком и попыталась укрыться от приближающейся Смерти хвостами, но с каждым новым шагом Морены в ее сторону с девятихвостой стала слазить вначале шерсть, затем кожа, мышцы… и когда бывшая Иоланта оказалась на расстоянии вытянутой руки от твари, то перед ней находился лишь голый скелет огромной девятихвостой лисицы.

Зрелище, конечно, выходило очень эпичным. Маленькая фигурка Иоланты, от которой разило силой, которую было невозможно даже объять и представить в своём воображении, чьи волосы трепетали в воздухе, словно поддерживаемые порывами сильного ветра, а вокруг её тела сиял кокон силы пепельного цвета, что обесцвечивал всё, до чего дотягивался, а напротив неё огромное нагромождение костей, сияющих гнилисто-зелёным цветом.

Некоторое время (около нескольких секунд) олицетворение Смерти рассматривало своими ничего не выражающими глазами лисицу, а затем, вытянув руку, дотронулось до черепа твари и в ту же секунду из скелета девятихвостой была вырвана душа кицунэ, которую «Иоланта» словно через трубочку выпила, втянув в себя. И после проделанного кости девятихвостой перестали быть поддерживаемыми магией, отчего тут же свалились на пол, образовав высокую, беспорядочную кучу костей. Да только на этом происходящее представление, которое мы сейчас все затаив дыхание наблюдали, не закончилось.

После поглощения души кицунэ Иоланта так их не сменила позы, оставшись стоять напротив образовавшейся кучи костей, а уже спустя минуту она вытянув руку и вновь коснулась черепа девятихвостой, что валялся у её ног, и сразу за этим действием кости и близлежащую округу стал заволакивать туман, скрывший от нашего взора происходящее.

Но когда спустя несколько минут туман развеялся, а вместе с ним пал барьер из некроса, мы смогли увидеть Иоланту, напротив которой сидел скелет девятихвостой, но уже источающий вокруг себя голубовато-серый свет, а не как ранее гнилисто-зелёный.

— Иоланта, это ты? — подлетел к ней с вопросом Маркус, но за пару шагов до неё притормозив. Не только я один понял, что происходило недавно.

— Да!!! — словно очнувшись от наваждения, сбросив с себя задумчивость, ответила Леди Певерелл и вместе с этим кинувшись на шею мужа, — Я общалась с прародительницей! Ты представляешь?! — чуть ли не захлебываясь восторгом стала громко делиться своей радостью Иоланта, — И она меня даже похвалила!!! И за сильного сюзерена, и за достойного мужа, и за то, что благодаря мне её линия крови и магии не прервалась в нашем мире! Вот!!!

А у меня прям камень с плеч. Всё-таки после сегодняшнего представления и возможности ощутить даже отголоски малые силы, которые прорывались сквозь барьер из некроса, мне стало ясно как в безоблачный день, что я ничто и никто перед силой, которую представляет собой Морена, основательница рода Певерелл. И я был безумно рад услышанной информации, по которой я вроде как получил одобрение из уст самой смерти на роль в качестве того, кто теперь присматривает за её родом.

А ещё помимо этого я был рад тому, что в нашем божественном полку прибыло! Стоило только барьер из некроса пасть, я тут же применил духовное зрение, в котором смог увидеть зарождающуюся девятую оболочку души у Иоланты, а также возникшую связь наподобие хозяин-фамильяр между Певерелл и костяной девятихвостой. К слову, это непросто некроконструкт, а полноценная нежить с душой девятихвостой, которая после поглощения Иолантой прошла переформатирование и по возвращению обратно в свой скелет претерпела серьёзные изменения, став на два порядка сильнее себя прежней. Эта нежить сейчас была раза в три сильнее своей хозяйки и лишь в два раза уступала в голой мощи мне. Понятное дело, когда Певерелл окончательно обретёт девятую оболочку, на что потребуется как минимум десяток, а то и более лет, она превзойдёт своего фамильяра, но сейчас Иоланта сильно уступает своему новоприобретенному фамильяру.