Чтение онлайн

Глазами, полными издевки,

В ночи с экрана смотрит Вовка [1] .

И цедит – сладко, не спеша:

«Ох, жизнь, ребятки… Хороша!»

Потом – легко и без нажима

С телеэкрана цедит Дима:

«Всё хорошо, едрена мать.

Что кризис? Нам не привыкать!»

Мы – обыватель, наше дело:

Им верить всем, бездумно, смело.

Таков уклад, и сдвигов – нет,

Живи хоть миллион ты лет.

На суку сидит кукушка:

раз «ку-ку» – и ты старушка,

Под горой бежит родник:

глядь в него – и ты старик.

Не храним мы время, братцы.

Будет МНООГО, наплевать!

Только вроде ты родился —

час урочный умирать.

Жалко, однако…

Пьяница на лавочке от волненья жмурится:

Видит он приятеля на соседней улице,

Тот идет шатается. Тоже от волнения,

Рупь на рупь наложится – будет единение!

Один обман – еще не обман, а так…

Один дурак – отнюдь не дурак, пустяк!

Бутылка сухого вина… фигня!

Женщина не станет красивой,

Использовав флакон «Клерасила».

И это не стих – а только пример:

Имеет значенье размер!

Летит по небу серый гусь,

Я от тебя так сильно прусь!

Не гусь, верней, а утка,

И это – только шутка!

Ты говоришь, что я мудак.

А я-то – гений!

Я написал уже штук шесть стихотворений,

И это – за последних за два дня.

Такая вот, голубушка, фигня…

Мне тридцать семь…

Дуэлью даже и не пахнет.

Простите, но кольца я не заметил.

Обручальное?

Куда-то же ушел аванс?

И сердце шепчет – не на книги…

Да хоть Лолитой назовите вы себя,

У времени свои суровые законы.

За что ж в обиду сразу? Взяла?

Верни на базу!

Душу – недужью – мою…

Кусты – густы.

Она: «я не хочу!»

Наверно, недоступна.

Кому-то век, кому-то миг, кому-то жизнь…

Он не виновен в том, что дрогнула рука.

Снимите грех с давно измученной души,

Не надо видеть в нем заклятого врага.

«В расчет не принял, проглядел!» – а что он мог?!

А если с ночи?.. Если с ночи и устал?

Его учили: «бедность не порок!»,

А дома вновь на этой почве зрел скандал.

Какая клятва?! Умоляю, вы о чем?

Остатки доброй, простодушной старины.

Смягчите сердце! Он предстанет пред судом.

Не перед тем… Перед которым все равны!

Ну а сегодня – к черту этот реваншизм.

Сияет солнце: у природы новый бал!

«Кому-то век, кому-то миг, кому-то жизнь».

К тому же он ее не раз уже спасал…

Звезда сверкнула и во тьме погасла,

Зеваки разошлись, ворча чуть слышно:

«Мол, бесполезно, глупо и опасно

Сверканье этих пламенных страстишек».

Свеча горела медленно и мертво,

Желтя мое лицо в квартире пыльной,

И не было ни света, ни комфорта…

Зато, как говорят сейчас, была стабильность.

Капитан, капитан, улыбнитесь!

Вас снимала скрытая камера.

Сожалею, но вы только снитесь:

Мне, себе, ей и встречному каждому.

Все бои ваши – миф и утопия,

Халхин-Гол, Брест, ущелье Аргунское,

Старый добрый приятельский розыгрыш!

Хоть и выглядит, может, кощунственно.

Успокойтесь! На что вы обиделись?

Так бывает – в семье не без гения.

Каждый занят здесь собственным бизнесом,

Нужно ваше им сердцебиение?

Тут другие заботы и хлопоты,

Время мирное требует праздника,

Знаю это по личному опыту,

Хоть и реже стараюсь гримасничать.

Капитан, ничего не поделаешь:

Кто прозрел, тот уже не отважится.

Ну давайте! мы ж люди, не нелюди!

К огоньку бесприютному нашему.

Имя мое – одиночество,

Отчество? Отчества нет;

Явью стало пророчество,

Верен гадалки ответ;

Здравствуй, мой город призрачный,

Город-туман, город-ад!

В лужах застыли безжизненно

Тени твоих колоннад;

Так ведь и было всё сказано,

Здесь я могилу найду:

В вечер, дождливый и пасмурный,

В две тысячи (…) году;

Дай же, пока положено,

Власть подышать тобой,

Хоженый и перехоженный,

Город-проклятье мой!

Правда. Иногда очень страшно бывает,

Когда небо – а на нем облака:

Не спеша, по чуть-чуть умирают

И глядят на меня с высока…

Взгляд печальный, как будто бы больно

Уходить им от нас насовсем,

И застыло, немного безвольно,

Беззащитно простое «зачем?»

Что могу им сказать в оправданье?

Объяснить чем природы игру:

Что я тоже, как время настанет,

Насовсем от кого-то уйду…

Ну чего ты всё бродишь, старик!

Хочешь годы пропавшие встретить?

Сядь-ка лучше со мной, покури,

Не догнать быстрокрылый ветер.

Вот потешный: затряс головой,

В три ручья крокодиловы слезы.

Издеваюсь? Да бог ты с тобой!

Утешаю! Послушай, тезка…

Тезка, тезка! Уж в это поверь,

Сходны мы – и не лишь именами:

Я вот тоже в закрытую дверь

Головой. В колпаке с бубенцами.

Покури… а ну как отойдет?

Э-эх, пропащая наша житуха!

Сколько-сколько? «Считай ровно год»

Горемычешь один, без старухи?

Успокойся! Смирись и наплюй.

Дело прошлое, стоит ли нервов?

Что поделать: тут как ни тасуй,

Всякий раз будут козыри – черви.

Давит в сердце, когда бьют часы?

То взволнован, то вдруг бесшабашен?

Знаю-знаю, кошмарные сны.

Да за стенкой как будто бы кашель…

А еще, когда скрипнет паркет,

Там – за дверью, в одной из комнат…

И ведь ясно: «что нет же! нет!»,

А вот думаешь, любишь и помнишь.

Или тени закружат свой вальс,

Настоящее путая с прошлым.

Встрепенешься! И в сколький уж раз

Так тихонько: «еще возможно?»

Хлоп, секунда – и нет ничего!

Снова вытащил «пусто-пусто».

И глядишь, словно что-то нашло,

С тихой болью, в надежде, на люстру…

Что, батяня, знакомый сюжет?

И как, главное, образно создан!

Издеваюсь? Сказал же – нет.

Ты не понял… мы просто тезки.

Не сочувствуй – моя-то жива,

Слава Богу, хранит провиденье!

Только, знаешь, бывает когда —

Это мало имеет значенья…

Одному хорошему человеку

Завьюжены поля. И музыка во мне,

Как прежде, не звучит…

И всё трудней бежит

Лошадка. Та, что в гору,

Подобно молодому вору,

Бесцельно тянет мертвый груз.

Забытый всеми сухогруз

Влюбился в островные скалы,

Письмо, подписанное «Алла»,

С неделю на столе лежит.

А та лошадка всё бежит…

И не страшны ей ни метели:

(Они давно уж отсвистели);

Ни страха образы, ни сон,

Ни колокольный перезвон —

Усталость не усугубляют,

А только как-то подгоняют,

Передохнуть ей не дают,

Свистят, кричат, бывает – бьют…

Все просто: в круговерти дел

Такой достался ей удел.

Бежать по замкнутому кругу,

Платя услугой за услугу,

Пыхтеть, стараться, жилы рвать

И головы не поднимать;

В одном всего ее вина,

Что жизнь лошадкина – одна.