Знаем ли мы свои любимые сказки? О том, как Чудо приходит в наши дома. Торжество Праздника, или Время Надежды, Веры и Любви. Книга на все времена
Шрифт:
Итак, «Проданный смех» – захватывающее и прелестное продолжение сказки о человеке, который продал свое настоящее богатство за богатства мнимые, то есть романтическая сказка. Недаром даже фамилии героев символично родственны. Талер – это те самые деньги, от которых и произошел доллар. А фамилия Шлемиль может быть переведена с еврейского как «дутый богач».
Читая повесть Крюса, вспоминается и другое направление литературной сказки – фантастическое. Здесь фантастика постоянно врывается в реальную жизнь, волшебное смешивается с бытовым. Это сказка о чудесах и волшебстве (как уверены авторы, не только рождественских, но и всех других сказок – хотя рождественских, конечно, больше всех), которые обязательно происходят в нашем обычном не волшебном мире. Вот и у Крюса события происходят в реальных городах (чаще всего в Гамбурге), но истоком их служит сделка совершенно фантастическая – покупка человеческого смеха. И оказывается, вместе с ним барон Трёч покупает и юную душу Тима, со всеми ее реальными стремлениями. Теперь Трёч, а не Тим весел, счастлив, доволен жизнью. А Тим пропал бы в обступившей его душевной темноте и меланхолии, если бы не его верные друзья.
Торжество Добра и Света. Вопреки всему ангелы спускаются на землю и прославляют праздник. Старинная открытка
Но кто такой барон Трёч?
Прочтите фамилию наоборот – и поймете. В оригинале сказки по-немецки Teufel – Lefuet. По-русски Трёч – черт. Не сам дьявол, конечно, а существо помельче, но все-таки вполне успешный дьявольский подручный-миллионер. Но как же так?! Ведь рождественскую сказку рассказывают в святые дни. Как можно делать черта ее героем?!
Оказывается, если вспомнить традицию, вполне можно. Помните святочные колядки? Тогда, между прочим, ряженые надевали вывернутые наизнанку шубы (а в те времена шубы шили мехом к телу для тепла) и в этих «мохначах» бродили по улицам и от дома к дому, пугая народ. Зачем это делалось? Да чтобы люди знали – не так страшен черт, как о нем говорят да им пугают! То есть народное сознание давало понять нечистой силе, что никто ее не боится! А если нападет, так и вовсе вывернут наизнанку, как шубу, да и выбросят вон.
Так выглядели на Рождество счастливые дети. Старинная открытка
Была целая наука, как потешаться над чертями в рождественское и святочное время. Да вы и сами знаете, как весело изображали всякую нечисть, например, писатели. И не говорите, что не знаете! Да быть того не может! Упорствуете? Тогда внимание:
В какой еще рождественской повести (одной из самых любимых) появляется черт?
О, эту волшебную историю все знают! Да это же «Вечера на хуторе близ Диканьки» Н.В. Гоголя. Помните тамошнего черта, которого сумел-таки словить Вакула и заставил полететь в столицу, где влюбленный кузнец выпросил самые наикрасивейшие черевички для свой Оксаночки?
Словом, чертовщина, призраки и привидения вполне в русле рождественской прозы. То же и в «Рождественских повестях» Диккенса. И особо показательно, что вся эта нечисть терпит поражение. Такова уж традиция рождественской прозы.
Вопрос на засыпку:
Почему автор называет барона Трёча «клетчатым»? Только ли потому, что Тим встретил его, когда барон был одет в клетчатое пальто и клетчатое кепи?
Думаете, тогда богачи ходили в клетчатых костюмах? Мода была такая? Нет, ткань в клетку обозначала не богатство, а аристократизм, особое положение в обществе. Пусть ты даже и не богат, зато – знатен.
Конечно, сейчас упоминание о клетчатой ткани сразу указывает на шотландские кланы. Но это далеко не их изобретение. Такой рисунок ткани уходит в незапамятные времена. Была найдена даже древнеегипетская мумия, завернутая в клетчатый саван. В Древнем Риме были тоги в клетку. В Древней Японии существовал подобный рисунок ткани. Но во все века сохранялся один показатель: клетчатые ткани носили высшие слои общества, клетка являлась показателем статуса.
Однако в мире все двойственно. В начале XIX века ткань в клетку (особливо клетчатые брюки) возлюбили денди-аристократы. Однако уже к середине века они (а вместе с ними и характерная одежда) стали подвергаться саркастическим и насмешливым нападкам. Клетчатый мужской костюм терял свою привилегию в аристократической среде, переходя к другим слоям общества. К концу XIX века в него одевались уже богатые выскочки Нового Света. «Клетчатые» американские миллионеры, приезжавшие в старушку Англию и женившиеся на бедных аристократках, и не подозревали, что любимые ими клетчатые ткани кажутся в Старом Свете одеждой не почтенного преуспевающего человека, а разбогатевшего выскочки, который лезет «из грязи в князи».
К началу же ХХ века клетчатые пиджаки и брюки и вовсе стали одеждой «богача на час» – в Америке это были гангстеры и мошенники всех мастей, в Советской России – нэпманы, чей век, как известно, был сладок, но недолог. С тех пор и утвердилось мнение, что «клетка» – одежда «толстых», которые, как известно, верховодят, но недолго. Ведь всегда найдутся более «толстые».
Вот и барон Трёч хоть и миллионер, владелец мировых концернов, но и его власть не безгранична в пространстве и ограничена во времени – только и гляди, как бы новые миллионеры, взбирающиеся сзади, не сбили его с достигнутой вершины. Отсюда его клетчатый наряд – это символ хоть и власти, но довольно временной.
Однако есть и еще один символ «клетчатого костюма». Еще, например, романтик Вашингтон Ирвин (1783 – 1859) описывал некоего дьявола в клетчатом костюме. Позже его собрат по романтическому перу Натаниэль Готорн (1804 – 1864) утверждал, что сам сатана всегда ходит в черном, но вот его мелкие приспешники – в клетчатом.
У нас же есть пример «клетчатого героя» уже из ХХ века, и пример всем известный.
«…На маленькой головке жокейский картузик, клетчатый кургузый пиджачок… Гражданин ростом в сажень, но в плечах узок, худ неимоверно, и физиономия, прошу заметить, глумливая.
…усишки у него, как куриные перья, глазки маленькие, иронические и полупьяные, а брючки клетчатые…»
Думаю, все узнали – это же Фагот-Коровьев, описанный Михаилом Булгаковым в его легендарном романе «Мастер и Маргарита». И здесь – по традиции – Фагот всего лишь приспешник Воланда, мелкий, земной черт. Не потому ли здесь, на земле, любой из воландовской свиты не стесняется отдавать ему приказы и рассылать по разным «порученьицам»?
Вот и барон Трёч, конечно, черт наоборот, но все равно земной злодей, никак не вселенского масштаба. Правда, он состоит членом закрытого «Клуба Ваала» (это, как известно, одно из имен сатаны) – клуба миллионеров. И таких миллионеров-трёчей много. Но наш Трёч, большой честолюбец, хочет быть самым богатым и самым влиятельным.
Однако трудно быть влиятельным, уговаривать окружающих на свои условия, в конце концов, просто нравиться и обладать обаянием, способным помочь при любой сделке, если ты неприятен людям – у тебя злые водянистые глазки, скрипучий голос и вечно недовольная, презирающая всех физиономия. Никто не желает с тобой знаться, а тем паче идти навстречу.
Но Трёч решил и эту проблему. У одного человека купил красивый голос, у другого – добрые глаза, а вот у Тима Талера – его звонкий, добрый и привлекательный смех. И цену Трёч заплатил фантастическую – наделил Тима возможностью выигрывать любое пари. Да только вот жизнь мальчика без смеха оказалась ужасной. Ведь теперь он, а не Трёч стал неприятным для всех. От его застывшего лица люди шарахаются в страхе. Ну а дети так вообще пугаются до смерти.
Так что же такое смех? Оказывается, не только внешняя привлекательность, но и внутренняя свобода, чувство уверенности и душевная сила. Недаром же заполучивший смех барон Трёч замечает:
«Я купил этот смех, чтобы обрести власть над сердцами и душами других людей… И вот я обрел власть над самим собой. У меня больше нет настроений и ужасающих капризов – я их высмеиваю. Даже потерпев поражение, я остаюсь победителем – я смеюсь!»
Все верно: смех – наша жизненная сила. Недаром же у разных народов есть общие пословицы. Мы говорим: «Кто смеется, тот спасен!» Англичане еще более откровенны: «Научи меня смеяться, спаси мою душу!»