Чтение онлайн

— Знаю, — ответил Горт, не поворачиваясь.

— Знаю, что знаешь. Это я для протокола.

Он кивнул, после чего я вышел из мастерской.

Утренний воздух Подлеска был прохладным, влажным и пах сырым деревом. Серый свет просачивался сквозь крону, рисуя на земле бледные пятна, которые двигались, когда ветер шевелил ветви наверху. Обычное утро в Пепельном Корне, если бы не то, что происходило вокруг.

Площадь перед мастерской выглядела как операционная перед большой плановой операцией: все знали, что будет тяжело, но действовали по расписанию, без паники и без лишних слов. Бран стоял у северной стены, расставив ноги шире обычного, потому что сросшиеся рёбра всё ещё не давали ему наклоняться без боли. Двое мужчин из беженцев Мшистой Развилки подавали ему камни, а он укладывал их в прорехи, оставленные штурмом, с той неторопливой точностью, которая отличает человека, работающего с материалом всю жизнь. Каждый камень ложился плотно, без зазоров, и Бран не проверял ладонью, а просто ставил и шёл к следующему, потому что его руки знали, когда камень «сел», как мои знали, когда шов достаточно затянут.

Правее, у фундамента дома Старосты, работала Кирена. Она замазывала трещины, и я заметил, что смесь, которую она использовала, уже не была простой глиной — серо-зелёная масса, в которой я разглядел мелкие угольные вкрапления и волокна мха, ложилась на камень ровно и почти сливалась с ним по цвету. Моя идея, но исполнение Кирены. Бордовые следы субстанции, выступавшей из трещин, теперь были не видны, и если бы я не знал, где именно они проходили, то принял бы фундамент за обычную старую кладку.

Кирена подняла голову, когда я проходил мимо. Её лицо было сосредоточенным, без всякого выражения, но она коротко кивнула мне.

Я не стал мешать.

За углом дома Старосты двигалась процессия, от которой я предпочёл бы отвести глаза, но отводить нельзя. Четверо мужчин несли носилки, а на них, закутанный в три слоя одеял так, что виднелось только лицо, лежал Ферг. Аскер шёл рядом, положив руку на перила носилок, и его массивная фигура отбрасывала тень на лицо кузнеца.

Я подошёл ближе и включил «Резонансную Эмпатию», не задумываясь. Поток информации был слабым, но однозначным: Ферг не спал. Его глаза были закрыты, дыхание ровное, но внутри него что-то тянулось на юго-восток, к расщелине, из которой его уносили.

Каналы-резонаторы на его руках мерцали под одеялами еле заметным бордовым свечением слабее, чем вчера. Расстояние от расщелины росло, и сигнал слабел.

— В подвал? — спросил я Аскера.

— В подвал, — подтвердил он, не сбавляя шага. — Кирена вычистила помещение. Сухо, тепло, из окна не видно ни черта, даже если встать на цыпочки. Если кто спросит, это мой дальний родственник с лихорадкой.

— Далин?

Аскер покосился на меня.

— Далин уже спрашивал. Я сказал, что больной заразен и лучше не заходить.

— И он поверил?

— Он сделал вид, что поверил. А это ровно то, что мне нужно. Пока он делает вид, что не знает, я могу делать вид, что не вижу, как он осматривает каждый камень в стенах.

Мы обменялись взглядами. Аскер не улыбался, но в глубине его глаз, за слоями привычной настороженности, я различил что-то похожее на мрачное удовольствие. Староста играл в эту игру дольше, чем я жил.

Носилки скрылись за углом. Я остался на площади, глядя на деревню, которая готовилась к инспекции так, как готовятся к осаде — молча, методично, без иллюзий.

…

Далин нашёл меня у стены или, если быть точным, сделал так, чтобы наша встреча выглядела случайностью.

Я проверял грядку мха у западного фундамента, где стена была ниже всего и где в трещинах камня росли три прижившихся фрагмента. Мох выглядел здоровым — тёмно-зелёный, с плотной текстурой, и ризоиды уже вцепились в камень, как маленькие пальцы. Я наклонился, чтобы проверить влажность почвы, и услышал шаги за спиной — лёгкие, пружинистые.

— Лекарь.

Я выпрямился. Далин стоял в трёх шагах, привалившись плечом к стене, и держал в руках кусок вяленого мяса. Завтракал на ходу. Его карие глаза скользнули по грядке, потом по мне, потом по мастерской за моей спиной, откуда доносился едва уловимый запах варки.

— Мох? — спросил он, кивнув на грядку.

— Кровяной Мох — стабилизатор для настоев.

— Выращиваете сами?

— Дикий сбор сейчас не вариант. Далеко ходить, рук не хватает.

Далин кивнул, как будто это было самой обычной вещью в мире. Откусил мясо. Жевал медленно, глядя куда-то поверх стены, туда, где кроны смыкались в сплошной зелёный потолок.

— В Узле, — сказал он, — за дикий мох торгуют по пять Капель. Культивированный не продаёт никто. Гильдия считает это нерентабельным.

Я промолчал. Это было приглашение к разговору, и я ждал, чтобы он обозначил тему.

— Гильдия вообще много чего считает нерентабельным, — продолжил Далин. Голос негромкий, ровный, тон человека, который делится наблюдениями, а не сплетнями. — Мастер Солен управляет ценами уже двенадцать лет. Когда он возглавил алхимиков, в Узле было восемь независимых варщиков. Сейчас два. Остальные либо вошли в Гильдию на его условиях, либо потеряли лицензию.

— Лицензию?

— Право продавать настои в городских пределах. Без неё ты можешь варить хоть в собственной спальне, но продавать имеешь право только за стенами Узла, на Корневых Тропах. А на Тропах у тебя нет клиентов, зато есть Клыкастые Тени.

Я присел на камень у стены. Далин остался стоять, но расстояние между нами сократилось до двух шагов. Разговор двоих людей, отдыхающих на утреннем солнце. Ничего подозрительного, если смотреть со стороны.

— Солен — четвёртый Круг, — сказал Далин. — Не воин. Никогда не был в бою. Но он знает алхимию так, как плотник знает дерево: каждый сучок, каждую трещину. Если ты принесёшь ему склянку, он скажет, из чего она сварена, при какой температуре и сколько дней назад. Без всяких приспособлений, просто по запаху и цвету.

Я отметил это в памяти. Мастер четвёртого ранга с двенадцатилетней монополией. Не враг, но и не друг — потенциальный конкурент, который воспримет мои Корневые Капли как вторжение на свою территорию.

— А Железная Лира?

Далин помедлил, потом ответил, чуть понизив голос:

— Командующая — другое дело. Ей нет дела до ценовой политики Гильдии. У неё сорок Стражей Путей, которые каждую неделю возвращаются из патрулей с ранами, ожогами, отравлениями ядом Клыкастых Теней. Ей нужны дешёвые полевые мази, обезболивающие, антисептики. Солен продаёт их по ценам, которые Лира считает грабежом. Поэтому она единственная в Совете, кто поддерживает периферийные деревни не из доброты, а потому что ей выгоден второй источник товара.

Картина складывалась. Солен контролировал внутренний рынок. Лира искала альтернативу. Пепельный Корень с его уникальной продукцией мог стать инструментом в их противостоянии. Вопрос в том, на чьей стороне мне безопаснее.

— А Рен? — спросил я. — К кому ближе?

Далин посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Ни к кому. В этом и проблема. — Он доел мясо, вытер руки о штанину. — Рен — не чиновник, лекарь. Он не приедет с бумагами и печатями. Он не будет требовать налогов, проверять ваши запасы и пересчитывать людей. Он приедет с вопросами.