Чтение онлайн

— Мох на брёвнах частокола не повредит дерево?

— Нет. Он питается субстанцией, а не древесиной.

— Хорошо. — Кирена кивнула и ушла к своей мастерской, где её ждала незаконченная ступенька для лазарета.

Прагматизм Кирены не перестаёт меня удивлять. Деревню покрывает живой серебристый ковёр из инопланетного мха, под деревней обнаружен полукилометровый органический коридор, а через два дня приедет четырёхсотлетний правитель восьмого Круга, но Кирену беспокоит только одно: не сгниёт ли частокол. И это, вероятно, самый здоровый подход к происходящему из всех возможных.

…

Вторую половину дня я потратил на подготовку к вечернему сеансу. Сварил ещё одну дозу «Корневого Резонанса» (эффективность 86%, чуть ниже вчерашней, но в допустимых пределах) и провёл час в медитации у побега без эликсира, позволяя Рубцовому Узлу остыть и восстановиться.

Прогресс ко 2-й стадии 3-го Круга: 50%

Серебряный Барьер: 37%

Рубцовый Узел: температура в норме, готовность к повторному контакту: 72%

Синхронизация стена-побег: 38%

Скорость: 1.5% / час

Прогноз завершения: 1 день 17 часов

Скорость не падает, даже чуть подросла с утреннего значения. Стена за пределами деревни, невидимая для обычного глаза, ползёт к побегу со скоростью, которая перестала быть медленной и стала неотвратимой. Шестьсот с небольшим метров до ворот. При текущем темпе она доберётся до серебристого ковра через сутки с небольшим, и тогда побег и возвращающаяся сущность окажутся в непосредственном контакте. Что произойдёт дальше — не знает никто, включая систему.

Варган тренировал Тарека у восточной стены, и глухие удары тренировочных копий о деревянные щиты разносились по деревне метрономом. Тарек вырос за последний месяц, и не только в Круге. Четырнадцатилетний подросток, который когда-то нашёл меня в лесу, теперь двигался с уверенностью, совершенно не свойственной его возрасту, и его удары, пусть далёкие от мастерства Варгана, были точными и осмысленными. Второй Круг делает из юноши бойца. Третий Круг Варгана делает из бойца стену.

Вейла зашла ко мне перед закатом. Торговец присела на скамью у мастерской, положила ногу на ногу и пару секунд молча рассматривала серебристый мох за порогом.

— Сколько стоит квадратный метр этого мха, если срезать и продать в Каменном Узле? — Вейла начала с вопроса, от которого любой другой собеседник решил бы, что торговец шутит.

— Он не выживет без побега. Умрёт через час после срезки.

— А если продавать вместе с побегом?

— Побег не продаётся. И вряд ли захочет переезжать.

— Жаль. — Вейла вздохнула без тени настоящего сожаления. — Тогда деловой вопрос. Мудрец едет через два дня. Рен классифицировал деревню как закрытый полигон ранга А. Девять наблюдателей в кронах. Серебряный мох растёт на глазах. Через неделю по всему восточному тракту будут знать, что в Пепельном Корне происходит нечто невероятное, и караваны начнут менять маршруты, чтобы проехать мимо. Вопрос: кто будет контролировать поток товаров и информации?

Я посмотрел на Вейлу. Торговец третьего Круга с цепким стратегическим мышлением, которая видит в серебристом ковре из живого мха не чудо и не угрозу, а логистическую возможность. В другой жизни она управляла бы корпорацией.

— Ты предлагаешь себя?

— Я предлагаю структуру. У тебя нет времени заниматься торговлей, у Аскера нет связей за пределами деревни, у Рена нет мотивации строить экономику. Я знаю Каменный Узел, знаю маршруты, знаю, кому можно доверять из поставщиков. Если деревня станет закрытой зоной, ей понадобится единый канал снабжения. И этот канал должен работать до приезда Мудреца, а не после.

— Какие условия?

— Стандартная доля двенадцать процентов от оборота и право первого выбора на уникальную алхимическую продукцию. Плюс одна склянка Эликсира Пробуждения Жил в месяц для личного пользования. Мне нужно расти, лекарь. Третий Круг — недостаточно для того, что впереди.

Предложение разумное. Вейла не просит невозможного и не пытается захватить контроль. Она предлагает стать артерией, через которую деревня будет получать то, что не может произвести сама: соль, металл, ткани, инструменты. В обмен на долю от прибыли и возможность культивироваться быстрее.

— Согласен. Но условие: все поставки проходят через Аскера. Он ведёт учёт.

— Принимается. — Вейла поднялась, отряхнула колено и ушла.

Деловые переговоры заняли три минуты. В прежней жизни подобное соглашение потребовало бы юристов, печатей и трёх раундов правок. Здесь достаточно двух людей, которые понимают ставки и уважают слово друг друга. Виридиан, при всей своей жестокости, обладает одним неоспоримым преимуществом перед миром, который я помню: когда нарушение договора может стоить жизни, люди относятся к обещаниям серьёзнее.

…

Я прошёл через центральный круг к лазарету. Рен встретил меня у входа и молча кивнул, пропуская внутрь.

Кес лежал на койке у дальней стены. Его глаза открыты, и в них не было мути, которая застилала их утром, когда он впервые пришёл в сознание. Взгляд стража был ясным, сфокусированным и направленным в потолок, словно он изучал трещины на досках с научным интересом.

Марна спала на соседней койке, повернувшись лицом к стене. Серебристая прожилка на тыльной стороне её левой кисти светилась чуть заметно, пульсируя в такт дыханию.

Я подошёл к Кесу и активировал Витальное зрение. Каналы стража восстановились лучше, чем я ожидал.

— Кес, — Рен заговорил ровным негромким голосом, стоя у изножья койки. — Ты помнишь, что с тобой произошло?

Кес перевёл взгляд с потолка на инспектора. Его зрачки чуть сузились, и он медленно кивнул.

— Стена. Я был внутри стены. — Голос Кеса был хриплым от долгого молчания, но слова шли связно и осмысленно. — Не мог двигаться и думать, только видел.

— Что ты видел?

Кес помолчал, и его взгляд стал расфокусированным, словно он смотрел не на Рена, а сквозь него, на что-то далёкое и невидимое.

— Внизу. Очень глубоко. Большое. Оно лежит в темноте и ждёт. Не спит, а думает. Медленно, как река думает о берегах. — Кес моргнул и снова сфокусировался на Рене. — Оно знает, что мы здесь. Всегда знало. Но ему было всё равно, как нам всё равно на муравьёв. А потом появился он.

Кес повернул голову и посмотрел на меня прямо, без колебаний, и в его взгляде не было страха, не было подобострастия, не было даже особенного удивления. Только тяжёлая, основательная серьёзность.