Чтение онлайн

– Что такое? Что с тобой случилось?
– вопросы посыпались на нее как град из тучи, хотя Байдевин еще не успел подойти и остановиться.

Ятрай и Норисса пытались одновременно ответить ему, но из-за этого они и сами не понимали, что говорят, и смущенно замолчали. Ятрай слегка кивнул Нориссе, уступая ей право говорить.

– Ничего страшного, Байдевин. Просто я очень устала и хотела бы пораньше отправиться спать.

Байдевин с подозрением посмотрел на Ятрая. Судя по его гримасе, он не поверил ни единому ее слову.

– Дети снова приходили к тебе? Ты не должна развлекать их, Норисса. У тебя и без того достаточно дел. Иногда мне кажется, что этих детей вокруг тебя собирается больше, чем пыли у тебя на щиколотках...

Норисса почувствовала, как кровь приливает к лицу и щекам. Байдевин, как обычно, почувствовал ее затруднения и поспешил на помощь. Однако с тех пор, как он стал еще одним учеником Медвина, он частенько бывал бесцеремонным и не слишком деликатным. Это не раз ставило Нориссу в затруднительное положение и раздражало ее, хотя она питала к этому особенному человеку довольно сильное чувство привязанности. Но сегодня она была не в силах выносить его самодовольного бахвальства. Норисса уже открыла рот, чтобы прервать дерзкие речи гнома, когда Ятрай выступил вперед и заговорил:

– Это моя вина. Госпожа развлекала детей историей о филитарине, а потом отослала их. Я видел, что леди утомлена, но я пристал к ней с просьбой рассказать немного об этом чудище. Дело в том, что раз она смогла показать детям небольшое страшилище, то она смогла бы создать и большого неу-лита, которого можно было бы направить в битву перед нами, чтобы он устрашал противника. Я согласен, что это было глупо, и потому, советник Байдевин, вы должны сердиться на меня, а не на нее.

Отработанным длительной практикой движением запястья Медвин заставил одновременно зажечься множество факелов, укрепленных по периметру площади, и в дрожащем оранжевом свете Норисса разглядела лицо Байдевина. Гном хмуро рассматривал Ятрая, но в глазах его вспыхнула искра заинтересованности. Байдевин повернулся к Медвину.

– Парень-то набрел на неплохую идею! Что получилось бы, если бы Норисса в самом деле отправила это чудовище устрашать и сбивать с толку наших врагов?

Ятрай удивленно рассмеялся:

– Я же уже сказал, что это была дурацкая мысль. Вы же не собираетесь всерьез заставить леди заниматься таким злым делом?

Беспокойство в словах Ятрая прозвучало достаточно громко, чтобы привлечь внимание выходивших из домика Теля и Кориса. Они собирались отправиться в ночной дозор, но теперь повернули в их сторону и встали рядом с Ятраем. Норисса беспокойно заерзала на скамеечке, раздумывая, как бы половчее улизнуть от этой теплой компании.

Тем временем Медвин, вопросительно нахмурив лоб, спросил:

– Что же такое по-твоему этот злой, нехороший неу-лит?

Ятрай неловко переступил с ноги на ногу и обменялся быстрыми взглядами с Телем и Корисом.

– Это злая штука - темная душа, которую посылают разрушать и убивать.

Медвин покачал головой:

– Это не душа. В неу-лите нет никакой жизни. Просто это очень сильная, темная магия, изображение существа, которого не бывает. Все иллюзии Нориссы, которыми она развлекает детишек - что они такое, как не темная магия?

– Но темная магия - это плохо, - убежденно настаивал Ятрай, несколько обеспокоившись.
– Старики рассказывают, что именно так и была убита наша Шэй - пока она спала, что-то высосало из нее дыхание жизни. И вы сможете утверждать, что леди Норисса должна заниматься чем-то подобным?

– Магия - это всего лишь инструмент, - ответил Медвин.
– Если человек избил своего соседа палкой, ты же не станешь утверждать, что дерево плохое? Неу-лит отличается от обычной иллюзии только лишь своей целью и реалистичностью деталей. В зависимости от способностей заклинателя, темную магию можно увидеть, услышать и даже потрогать. Но в ней всегда будет некое уязвимое место, так сказать, точка напряжения. Стоит отыскать это слабое место, и ты можешь победить самого могучего неу-лита.

Норисса чуть было не застонала - так подействовал на нее этот импровизированный урок. Она настолько не желала слышать что-либо еще, касающееся магии, что даже отвернулась от них всех. Слишком часто за последнее время из-под рук ее выходили неполноценные заклинания и чары, а концентрация бывала нарушена далеким призывом. Слишком много раз она просыпалась ночами, мокрая от пота и дрожащая, когда очередной зов отдавался в голове ударами молота, в которые вплетался знакомый и далекий глас... Норисса повернулась к Байдевину, который продолжал разглагольствовать.

– Это неплохо. Неу-лит будет могучим средством обороны против Фелеи. Норисса должна начать изучать все это с завтрашнего дня. Среди всех нас иллюзии удаются ей лучше, чем кому-либо другому. Я думаю, что она лучше всего подходит для этого задания. И еще я думаю...

Норисса издала какой-то сдавленный яростный хрип.

– Прекрати свою болтовню, Байдевин!
– прошипела она, и все головы повернулись в ее сторону.
– Ты слишком много думаешь. И ты слишком много думаешь за меня. Или теперь, когда меня объявили королевой, мне не дозволено иметь свое мнение? Тогда я, наверное, сделала большую ошибку, согласившись занять это высокое положение. Я-то надеялась, что, открывшись, получу возможность свободно передвигаться по всему краю, помогая моему народу сделать то, что необходимо, но вместо этого все решается за меня, а я сама стала еще большей пленницей, чем если бы меня заковали в цепи. Это не может продолжаться дольше! Я слишком долго откладывала мой арамил.

Послышался удивленный дружный вздох, затем последовала долгая пауза. Медвин легко прикоснулся к ее руке:

– Дитя мое, ты никогда не говорила нам, что поклялась совершить паломничество.

Норисса опустила голову и потянула за кончик шнурка, продетого в петлю на плече.

– О таких вещах как-то не принято рассказывать первому встречному, это дело глубоко личное. Когда я поклялась ответить на этот зов, у меня не было никакой другой цели. Голос все время звал меня на восток, и в этом же направлении находилась Фелея. Поэтому я осмелилась объединить эти две цели, коль скоро я вступила в борьбу за свои наследные права, хотя и то и другое может стоить мне жизни.
– Норисса выпрямилась и посмотрела на восток, в черноту, которую не мог рассеять слабый свет факелов.
– Я больше не могу сопротивляться этому зову. Мне приходится слишком дорого платить за каждую минуту, на которую я откладываю свое дальнейшее путешествие. Ничто, даже моя королевская клятва, не сможет удержать меня!

– Будь осторожна со своими словами!
– резко перебил ее Медвин.
– От них зависит слишком много жизней!

– Я ничем не могу помочь...
– прошептала Норисса.
– Прежде всего я должна закончить свой арамил. Я с радостью приняла бы любую помощь, но, если мне будет в ней отказано, я буду умолять о том, чтобы меня просто поняли. И если мне придется отречься от своего клана, своего домашнего очага и от всех остальных клятв, я сделаю это!

На востоке не было еще никаких признаков рассвета. Норисса стояла в толпе вместе с остальными жителями деревни, в то время как Байдевин со своим небольшим отрядом готовились отправиться в путь.

Прошлой ночью, когда она пригрозила отречься от всего, если ей не разрешат совершить паломничество, срочно был созван Совет. После долгих споров и препирательств было решено, что Нориссе разрешат отправиться на восток, но только после того, как Байдевин вернется из Дромунда либо вместе с армией дяди, либо с его официальным отказом. До тех пор Норисса должна была укрыться в секретном месте.

Сейчас же она стояла вместе с Байдевином, пока последние тюки с провизией грузились на кайфаров. Затем она опустилась перед гномом на колени и коснулась его рук.