Чтение онлайн

Поначалу осколки льда под ногами и лужи воды в промежутках между камнями делали подъем тяжелым и опасным. Чем выше они взбирались, тем чаще под ногами хрустел снег, пятнами покрывающий верхушки камней. На подъеме дети обогнали Байдевина, и он, пыхтя, проклинал свои коротенькие ножки, которые не позволяли ему двигаться так же быстро и проворно, как они. Тем не менее он не сдавался и остановился только тогда, когда совершенно задохнулся.

Медвину подъем тоже давался нелегко. Теперь его поддерживали Бремет и Норвик. Боср, борясь со своей собственной усталостью, поравнялся с Байдевином и предложил ему руку. Байдевин покачал головой и снова полез вверх.

После долгого карабканья среди обледенелых скал они наконец достигли снеговой линии, и скалы исчезли под снегом, который укрывал гору до самой вершины. Цепочка следов и взрытого снега указывала на то место, где прошла Норисса и двое детей. Они поднялись еще немного, и Боср попросил сделать остановку. Байдевин уселся прямо в снег, согнувшись чуть ли не пополам от острой боли в боку. Он слишком устал, чтобы проклинать и дальше свои короткие ноги, даже для того, чтобы обратить внимание на покрасневшие от холода пальцы, торчащие из его открытых сандалий. Когда все остальные нагнали Босра и Байдевина, они не уселись отдыхать, выдыхая белые клубы пара.

Байдевин посмотрел вниз, где меднокожий дракон все еще сражался с невидимой преградой, закрывающей подходы к мосту. Холод, который охватил вдруг Байдевина, не имел никакого отношения к морозному горному воздуху, который доставал его сквозь мокрую от пота одежду. Вскочив, Байдевин бросился вслед за Нориссой.

Наконец он достиг небольшой заснеженной площадки прямо перед входом в пещеру. Не задержавшись здесь даже затем, чтобы перевести дух, Байдевин бросился внутрь.

31

Ненависть. Она сжигала его внутренности подобно расплавленному свинцу, и он устал сглатывать, чтобы увлажнить сожженное ненавистью горло. Вторя вспышкам ненависти, в висках пульсировала боль.

Пэшет никогда не думал, что он может ненавидеть так сильно, как он ненавидел в эти минуты, и все же ему хотелось, чтобы его ненависть могла стать еще сильнее.

Когда в самой середине двух сражающихся армий растаяло золотое облако света, стало видно, что девушка исчезла.

Но Пэшет не смотрел туда. Незаметно для себя опершись всем весом об исписанный заклинаниями стол, он неотрывно смотрел на кучку дымящегося тряпья, ибо это было все, что осталось от его брата. Руки его горели так, словно он погрузил их в тлеющие угли, и что-то словно поползло вниз по спине. Тайлек смотрел на него через стол, и Пэшет не замечал боли. Теперь он не скрывал своей ненависти к колдуну, напротив, он дал ей волю, позволив своему лицу выразить все то, что он чувствовал теперь. Взгляд его говорил о мести, и Тайлек взглянул на него со встречным вызовом.

Прежде чем тот или другой успели пошевелиться, Фелея вскочила со своего места и, шипя и брызгая слюной, обрушилась на Тайлека с невиданной яростью. Она была в таком гневе, что ей не хватало слов, и она вцепилась в Тайлека ногтями, тузя ошарашенного любовника кулаками и коленями.

– Она бежала, бежала, бежала, ты, дурак! Что ты говорил? Ты говорил: "Пусть она убежит, она приведет нас к сокровищу!" Посмотри, что из этого вышло - она действительно ускользнула от нас!

Тайлек уклонялся и отступал, прикрывая лицо полой плаща, но видя, что натиск Фелеи не ослабевает, он ответил коротким и сильным ударом, который бросил Фелею на пол.

В комнате установилась мертвая тишина. Не совсем мертвая: Пэшет слышал шум крови и свистящее свое дыхание, словно дыхание рассерженного животного. Йалст воспользовался этим моментом и оторвал Пэшета от раскаленного края волшебного стола.

Пэшет прижал к груди изуродованные руки. Три пальца левой руки были скрючены и обожжены, так что Пэшет не мог ими даже пошевелить. На ладони правой руки пылала выжженная руна Маелунна - бога измены. Не скоро он снова сможет взять в руки оружие. От его неосторожных движений волдыри на ладонях лопнули, но боль утихала, исчезала куда-то, унося с собой все его чувства. Пэшет поднял голову и посмотрел на оцепеневшего Тайлека.

Лицо мага вытянулось от страха за содеянное.

– Фелея! Госпожа! Владычица души моей! Прости меня!
– он наклонился к ней, но она заворчала и отодвинулась. Встав на ноги, она держалась одной рукой за покрасневшую щеку, и Тайлек побледнел перед ликом ее нерастраченного гнева.

– Ты ударил меня?! Ты забыл, что я - это все, что у тебя есть, забыл, что я - это ты?!
– она стала наступать, и Тайлек упал на колени.

– Вот зачем все это было задумано, теперь я разгадала твои намерения. Ты забыл, что твоя власть, твоя юность, твоя жизнь - все это дала тебе я! Мой Компаньон сделал это! Но тебе недостаточно того, что ты - второй по могуществу после меня. Ты задумал присвоить второго Компаньона, забрать его себе. Дурак! Неужели ты надеялся, что, даже соприкоснувшись с г'Хайном, ты станешь более велик, чем я?

Тайлек отчаянно замотал головой, в глазах его показались нескрываемые слезы страха:

– Не великим хотел стать я, Фелея! Никогда я не думал об этом! Я просто подумал, что, если бы у нас обоих была такая сила, мы могли бы править вместе, и никто не осмелился бы тогда противостоять нам. Мы...

– Править вместе!
– Фелея расхохоталась и покачала головой.
– Ты всегда считал себя умнее, чем ты есть на самом деле, Тайлек. Ты замахиваешься на дела более великие, чем тебе по плечу.
– Она посмотрела на него сверху вниз и, прикоснувшись кончиками пальцев к мокрым дорожкам на его щеках, улыбнулась неожиданно мягко: - Но все равно ты всегда был лучше и сильнее остальных, да, любимый?

На лице Тайлека вспыхнуло выражение надежды. Схватив руку Фелеи, он покрыл ее поцелуями.

– Никто не сможет любить тебя сильнее, чем я, Фелея!

– Я так и думала.
– Фелея снова улыбнулась, но не весело.
– Вот поэтому ты заслужил самое жестокое наказание!

Свободной рукой она схватила волшебника за волосы и отогнула назад его голову. Вырвав из его рук свою вторую руку, она ловко просунула ее за пазуху Тайлеку. Тайлек попытался схватить ее за руку, но схватил лишь воздух. Тем временем Фелея схватила что-то, висящее у него на груди, и сильно дернула. Когда она вынула руку, сжимая что-то в кулаке, в неярком свете сверкнула оборванная золотая цепочка.

– Нет! Нет!

Тайлек громко взвыл и чуть было не вырвал у Фелеи ее добычу, но его руки вдруг превратились в подобие скрюченных птичьих лап, переплетенных выдающимися синими венами. Из горла Тайлека вырвались странные хриплые звуки. Сухие губы сморщились и опали, щеки запали в беззубый Старческий рот. Глаза провалились, клочья длинных седых волос облепляли маленький, покрытый пигментными пятнами старческий череп. Все тело Тайлека ссохлось и согнулось под внезапно навалившейся на него огромной тяжестью немыслимого множества прожитых лет. Упав на пол, он протянул вперед дрожащую руку.

Фелея отступила на шаг назад, приподнимая подол платья, чтобы Тайлек не дотянулся до нее.

– Постарайся покрепче запомнить, что ты не такой на самом деле, Тайлек. Я думаю, что ты еще будешь мне благодарен за это наказание. Как-никак я тебе кое о чем напомнила, - наклонившись над ним, она швырнула на пол разорванную цепочку.
– Не мечись так, любимый. Ты устанешь. Это не очень мудро с твоей стороны, так как, если ты проживешь в своем естественном виде достаточно долго, это может заставить меня вернуть тебе твою драгоценную красоту.