Чтение онлайн

Я облегчённо кивнул, действительно, не было в яме уже ничего такого, ну, костей выбеленный ворох, спутанных волос клочья, мусор да листья. Разве что в одном углу, светя неярким, тёмно-рубиновым светом, лежало и слегка пульсировало что-то небольшое, с кулак размером.

— Бери, — подтолкнул меня Никанор, — да не бойся, не плоть это, а сила чистая. То есть грязная, конечно, ведьминская же, но сила, и нет там больше ничего другого!

Я осторожно спустился в яму, стараясь не дышать, не хотелось мне там дышать, и быстро, палочкой, выкатил сердце на середину, на чистое место.

— Руками бери! — наставил меня Никанор, — хозяином себя при этом назови, а потом мне отдай! Я сохраню, я умею, а ты ведь уронишь ещё!

И я сделал, как он велел, и на ощупь это напоминало холодное жидкое стекло, а когда я вслух назвал себя его хозяином, то попыталось оно сначала не услышать меня, пришлось настаивать, подействовала лишь угроза сжечь.

На этом моменте я и сам поморщился, потому что такие угрозы начинали входить в привычку, и не нравились они мне самому, но что поделать, если я могу пока только это.

— Вот оно и хорошо! — радовался Никанор, принимая сердце, — вот оно и ладно! Крепость теперь у нас будет вместо дома, чистый острог! Будем сидеть там крепко, сидеть и никого не бояться!

— Даже полиции? — усмехнулся я его планам.

— Не сразу, — не смутился Никанор, — но тоже! Да ты сам всё увидишь, сам всё поймёшь, не переживай! И давай уже жги тут всё, домой бечь надо, дел же куча!

Мы отошли от землянки, и я, перед тем как дать огня, попытался подумать о Григории хоть что-то хорошее, но не получилось. Спас он нас сегодня, конечно, спасибо ему, но и всё на этом. Принимать помощь из рук такой твари это всё равно что половой тряпкой вытереться, и, если бы он попытался со мной торговаться, мол, я вам помогу, а вы мне в ответ тоже, я бы отказался без раздумий.

Но он выбрал сам, рискнул и поставил всё на кон тоже сам, без надежды на удачу, без гарантии, и сработало же, так пусть небытие и будет ему наградой. А теперь пусть горит всё то, что от него осталось, вместе с ведьмой этой, без остатка и без памяти, как будто и не было их на свете.

И я дал из левой руки в эту яму проклятую, как тогда, под руководством бабы Маши в урну, но уже более умело. Не взлетал у меня огонь до небес, разбрасывая всё по округе, сейчас я медленно довёл землянку до того, что стала она напоминать спокойно кипящий кратер небольшого вулкана.

Я придушил мгновенно разгоревшиеся брёвна, не дав подняться столбу дыма, потому что дожигал несгоревшее основательно, и уходил от меня в небо только прозрачный, выгоревший столб горячего воздуха. И не сопротивлялось мне ничего, и не было никаких видимых проявлений чего-то мистического, но зато я всей душой ощущал, как уходила усталая, чёрная тень зла из этого места.

— Огонь, — авторитетно заявил Никанор, глядя на меня и на дело моих рук, — он очищает! Чуешь же, как в лесу хорошо становится? А то ведь было, как на свалке! На полигоне мусорном!

— Чую, — улыбнулся я, потому что и в самом деле стало легче, потому что с этим дымом уходили в небо не только память о сегодняшнем дне, но и мои надоевшие мне страхи, моё напряжение, я сегодня в первый раз понял, что может получиться, может, гм, выгореть, и что есть у меня надежда на будущее.

— Баловаться долго собрался? — наконец подёргал меня за штанину Никанор, до того ему не терпелось домой, — куча дел же сегодня, некогда спать даже будет! Всё уже, всё, не осталось ничего!

Тут он был прав, сгорело всё без остатка, осталась только какое-то огненное месиво, чистое и равнодушное, и я вытянул из него весь огонь, как тогда, при пожаре в собственной квартире, и не осталось в нём ни искорки, ни огонёчка.

— Утром уже озерцо образуется, — заверил меня Никанор, — с водою чистой, заветной! Будем сюда приходить, набирать, понадобится она нам для кое-чего! И пойдём уже, Данила, пойдём, дел же, говорю, невпроворот!

И мы пошли обратно по собственным следам, и снова дядька ехал на мне, цепко держа в лапках наш единственный трофей, и пробрались мы домой пустырями, чтобы никто не увидел, и залезли на участок через забор, сзади залезли, на дальней от дороги стороне, там же, где ведьму гнали.

А во дворе спрыгнул с меня Никанор шальным бурундуком и побежал книги свои искать, дав по пути подзатыльника обалдевшему, но нисколечко не обидевшемуся на это Федьке, и почтительно ждал внимания чуть в стороне Тимофеич, но я дал им знак рукой, что подождите, успеете, есть у меня пока и другие дела.

— Гостей не было? — задал я беспокоивший меня вопрос домовым, — мимо никто не проходил? Во двор не заглядывал?

И, когда они три раза отрицательно помотали своими головёнками, с облегчением загнал чужую машину в гараж, сразу же закрыв за собой его ворота, подальше от любопытных глаз. Потом нужно будет как-то от машины избавиться, выберу ночь потемнее и потише, да и утоплю, наверное, или сожгу вместе со всем содержимым, а пока пусть так постоит. Да и обыскать её нужно, мало ли, телефон там, документы какие.

Я быстро шерстил салон, и телефон нашёл, и планшет ещё, и выкинул их через открытое окно в железное ведро, потом накрою крышкой и попрошу Федьку в подвале спрятать, поглубже, да так, чтобы даже я найти не смог.

На задних сиденьях было ещё много документов в папках, не нужны они мне, но разобраться стоит, зато в сумочке на пассажирском нашёл я, вместе с кредитными и скидочными картами, нетронутую пачку налички, из банкнот с тем нарисованным мостом, что красовался у нас в натуре неподалёку, и было их ровно сто, одна к одной.

Вообще много чего интересного нашёл я, и со всем нужно было разбираться, но тут в уличные ворота принялись отчаянно тарабаниться, отвлекая меня.

— Даниил! — раздался от дороги громкий голос Алёны, — ты где, Даниил? Ты почему ворота закрыл, ты же обещал?

Я чертыхнулся, сунул деньги в карман и быстро выскочил из гаража, не дай бог, сюда завалится, калитка-то открыта.

— Ну что опять? — спросил я устало, выйдя на улицу.

— Не что опять! — разозлилась Алёна, — ты почему ворота закрыл? Почему тебя во дворе нет? Ты же обещал! Как тебе теперь верить-то?

— А вы что, — прищурился я в большом облегчении, — ничего не видели?

— А что мы должны были видеть? — непонимающе спросила девушка, — мы там, у Ольги сидели! И я, и Зоя Фёдоровна! Не было пока никого, на твоё счастье!

— Ну так приезжала же она, — объяснил я, — риэлторша-то. Остановилась перед завалом, ну, мы с ней и поговорили. Нормальная женщина оказалась, кстати, извиниться перед вами хотела даже, но не стала, стыдно, говорит, за своё утреннее поведение. Попросила вот, деньги Ольге передать, тут и на налог, и на жизнь немного хватит, компенсация, говорит, за моральный вред. Дрова, мол, пусть себе на зиму купит. Просила только больше ей не звонить, незачем уже, говорит, давайте забудем друг о друге, жизнь новую начнём. Держи вот.