Чтение онлайн

Подбежав, Лада подставила плечо и помогла травнице добраться до алтаря. С ужасом она отметила, что Хольга едва удерживает свои внутренности в распоротом животе.

— Как же ты будешь колдовать в таком состоянии? — пробормотала охотница.

Та лишь улыбнулась окровавленными губами. Обмакнув пальцы в собственную кровь, травница начала выводить на белой ткани алтарного покрова символы. Лада поняла, что уже видела их раньше. На рисунке, сделанном рукой отца Хотена. Шепча заклинания, Хольга прикрыла глаза, и заметно покачнулась. Охотница поддержала её за плечи.

— Что происходит? Мы победили?

Дроган, пошатываясь, поднимался с пола, поворачивая голову в поисках секиры. Вместо ответа раздался леденящий кровь вой, и прямо из пустоты на Ладу ринулся Волчий пастырь. Она успела вскочить и разрядить в него арбалет, когда огромная туша сбила её с ног и прижала к полу. Было видно, что в этот раз демон не будет разговаривать. Он раскрыл пасть, чтобы, наконец, оборвать жизнь охотницы.

Но Лада не собиралась так просто сдаваться. Рука её успела нашарить нужную склянку на поясе, и навстречу опускающейся пасти демона брызнул поток прозрачной жидкости. Раздалось шипение, повалил дым, Волчий пастырь испустил вопль, полный боли. Остатки святой воды сделали своё дело. Сквозь опускающуюся пелену Лада успела заметить, как Дроган, подобрав секиру, из последних сил наносит удары по демону.

Последнее, что увидела Лада, была улыбка Хольги, оседающей на пол. Последним, что она почувствовала, были потоки силы, хлынувшей в новую печать.

Грохот. Полный ненависти вой.

Потом опустилась тишина.

Когда Лада открыла глаза, был день. Солнце выткало на полу сияющий ковёр из лучей, лившихся в небольшую комнатёнку через маленькое квадратное окно. Охотница повернулась набок, и увидела мальчика лет четырёх в длиннополой рубахе из серого льна. Тот посмотрел на женщину округлившимися глазами, развернулся, и выбежал. Спустя миг снаружи донёсся его звонкий голос:

— Тятя, она проснулась!

Лада снова откинулась на спину и уставилась в потолок, сдерживая подступившую тошноту. Прислушалась к ощущениям. Всё тело болело, однако на душе было спокойно. Она тихо ждала, когда к ней придут.

Через минуту раздался шорох лёгких шагов. Женских. И верно — вскоре в проёме появилась знакомая фигура. Охотница узнала вошедшую, даже глядя краем глаза.

— Доброго тебе утречка, госпожа, — проговорила Вишка, присаживаясь на лежанку. — Ох, и грохоту у вас там было! Вся деревня по домам до утра сидела, молились Создателю. Я только мужа растолкала за вами идти. Говорю, «если уж они померли и Волчий пастырь свободен — всё одно не убежать, а ежели кто жив — тем помощь нужна будет». И точно так и вышло, как я сказала.

— Спасибо тебе. Хорошо, что со мной тогда не пошла — толку было бы немного, а риск велик. Хольга?

Вишка нахмурилась.

— Да пребудет с ней милость духов. Но не изволь беспокоиться, печать она поставила. Я уж за ней присмотрю, да и отец Хотен сказал, что посодействует.

— Священник выжил? Это хорошо. Что с моим товарищем?

— И он живой. Потрепало его сильно, да на нём всё зарастает, как на собаке, прости за сравнение. Сегодня уже вовсю за девками нашими ухлёстывал. Да только побаиваются они его.

Лада приподнялась на локтях.

— Сколько времени прошло? И где моя одежда?

Вишка поднялась и закрыла дверь.

— Вот здесь одёжка твоя, в сундуке. Постирана, заштопана. Одевайся, ежели хочешь. Времени прошло не так много, позатой ночью вы Волчьего пастыря прогнали. Вчера староста, как услышал историю про дочку свою, так и съехал, незнамо куда. Даже на тело её смотреть не стал. Но священник всё ж распорядился похоронить Лену, как человека, хоть и за оградкой. И ждать три дня не велел. Вчера вечером её в землицу-то и положили лицом книзу, набив рот чесноком. Ну а Хольгу уж мы сами, по нашему обычаю.

— Что теперь будет с её вещами?

— У меня они. Я уж присмотрю, в дурные руки не попадут, об том не волнуйся.

Лада села, нахмурилась.

— Надеюсь, это ты меня раздела?

Знахарка коротко усмехнулась.

— Не беспокойся, ни единая живая душа из местных твоих прелестей не видала, окромя меня. Я тебя и раздела, и отмыла, и раны обработала. Оставайся здесь, сколько хочешь. Поправляй здоровье.

Охотница огляделась. Комната была совсем маленькой, шага в три. Всего-то и помещалось в ней, что лежанка да сундук, накрытый простенькой скатеркой. Судя по всему, служил он здесь одновременно и столом, и прикроватной тумбой.

— Спасибо тебе за всё. Это твой дом?

Вишка кивнула.

— Госпожа, я тебе ещё нужна зачем-нибудь?

— Нет. Разве что воды бы мне. И что-нибудь из еды, если можно. Я заплачу, сколько скажешь.

— Какие деньги? — обиженно насупилась хозяйка. — Я-то знаю, как вы нам помогли. Сейчас всё будет, не изволь беспокоиться.

Когда травница вышла, Лада полезла в свою сумку. Все вещи были на месте, включая пергаменты, обнаруженные в подземелье под кладбищем. Наскоро одевшись, она развязала верёвку, развернула листы и погрузилась в чтение.

Уезжали на следующий день. Никто не вышел проводить их в дорогу. Но, по крайней мере, хоть вслед не плевали, да не запирали окна и двери. Дроган, прикрыв глаза от солнца, наблюдал, как резвятся в стороне деревенские дети. Они били палкой старого пса и кричали «Волчий пастырь сдох! Волчий пастырь сдох!»

Воин покачал головой.

— Смотри-ка, новая игра появилась.

— Бедное животное, — вздохнула Лада. — Теперь, конечно, можно его бить. Настоящий демон заперт — самое время быть смелым, а не запираться дома за крепкой дверью. Эй, оставьте в покое пса!

Услышав её голос, дети разбежались, крича «Ведьма!».

— Такая уж человеческая природа. Мы всегда высмеиваем то, чего боимся, но по ночам всё равно запираем двери. И дрожим, оставшись наедине с темнотой. Так что ты прочитала в тех пергаментах?

— Это был дневник Лены. Грустная история. Как всегда, почти за каждой ведьмой, продавшейся Нави, стоит что-то похожее. Жестокий отец, который бил мать, и той пришлось сбежать от него в город с детьми. Лена осталась, чтобы староста не последовал за женой и не убил её в припадке гнева. Вот девочке и пришлось принимать на себя всю его ругань, побои и недовольство. Дочка кузнеца с подругами издевалась над ней, сделав изгоем в деревне. Отцу, конечно, было всё равно. Но девочка держалась. Пока однажды в лесу на неё не напал священник. Это и стало последней каплей.

— Тот, который был до отца Хотена? Которого волки загрызли?

— Да. Он хотел принести Лену в жертву для поддержания силы печати, но та об этом не знала. Да и знала бы — разве от этого было бы легче? В общем, взмолилась девочка всем богам и демонам. Ну, Волчий пастырь её и услышал. Он хоть и был слаб, да только печать тоже. Так что призвать волков, используя силу молитвы Лены, у Пастыря получилось. Так она и стала ему служить, и уж теперь-то мстила за всё сполна. Разве что против отца идти всё ещё боялась — старые страхи так просто не изжить, видимо.