Чтение онлайн

Священник кивнул, не сводя с собеседницы настороженного взгляда.

— Прежде всего, почему он белый? — Лада указала в сторону алтаря.

— Что? — растерялся священник.

— Алтарный покров. В деревенских церквях стелется алтарный покров чёрного цвета. Белый — в городских храмах и гарнизонных часовнях.

— Верно. Сам я здесь недолго, чуть меньше полугода. До этого служил священником в Миргороде. С месяц назад кто-то украл старый изношенный покров, и пришлось постелить тот, что у меня был с собой. Хотя я послал весть в Белый город, новый пришлют ещё не скоро. Дороги только недавно очистились от снега. Да и ведь важна вера, а не цвет ткани, не так ли?

— Так, хотя многие посчитали бы это очень смелым заявлением. Значит, ты здесь не так давно. Что случилось с предыдущим священником?

— Его в лесу загрызли волки, как я слышал. Но, конечно, это было ещё до моего появления.

Лада отметила, что Хотен непроизвольно отвёл взгляд перед тем, как ответить.

— Расскажи, святой отец, что именно здесь происходит, и когда это началось.

— Примерно с месяц, — на миг задумавшись, ответил Хотен. — Вся деревня уже в страхе. По ночам скисает всё молоко, что оставалось с вечера. Скот мрёт, и у всех с глазами то же самое, что у бедной Милицы.

— Милица — погибшая дочь тех людей, которые остановили толпу?

— Верно. Кузнец Хорст, жену его Вишкой зовут.

— До этого люди не умирали?

Священник покачал головой.

— Такой ужас — первый раз. — Помедлив, Хотен добавил: — вера людей тает.

Лада, всё это время наблюдавшая за молящимися, кивнула.

— Люди быстро теряют веру, если та не может им помочь. Так значит, всё это началось месяц назад? Вскоре после того, как пропал старый алтарный покров? И кто же в деревне способен на такое богохульство?

Священник пожал плечами.

— Я, честно сказать, паству узнать стараюсь, но чтобы понять, что у кого за душой — на это годы надобны. Ты лучше со старостой об этом поговори. Он своих односельчан лучше знает. Может, подскажет что.

— Хорошо. Ещё что-то странное?

— Ничего больше. Но вот ещё одно, о чём тебе лучше знать. Пару недель назад приезжал посланник от самого князя Мирослава. Как только у нас эта чертовщина твориться начала, я послал мужика в город, к митрополиту Феофану. Видно, тот князя и упросил этим заняться. Да только посланник этот отправился к хуторам, и пропал.

— Поищем при случае. А что за люди живут на хуторах?

— Безбожники. Язычники. Я много раз говорил, что честным верующим грешно с такими общаться, да только не слушают меня селяне. Здесь местных знахарок почитай, что и нет. Только Вишка, разве что, а она, как раз, с хуторскими и общается. А повитухи хорошей у нас нет совсем. Так что я хоть и не одобряю на проповедях общение с теми еретиками, но на своём не настаиваю.

— Боишься, что и тебя волки при случае могут загрызть?

Священник вздрогнул, словно от удара.

— Прости, сестра, но мне не нравятся такие речи. Что бы ни случилось с моим предшественником, я не верю, что жители деревни за тем стоят.

— А кто тогда? — Лада повернулась и пристально взглянула в глаза священника.

Тот наклонился чуть вперёд, и ответил, чётко проговаривая каждый звук:

— Волки.

Пару мгновений они сверлили друг друга взглядами, после чего Лада медленно кивнула.

— Хорошо. Ещё что-нибудь ты хотел сказать?

Священник лишь покачал головой. Охотница развернулась и пошла к двери мимо верующих, продолживших исступлённо бормотать молитвы. Её путь лежал за окраину деревни. Припомнив наставления корчмаря, она быстро отыскала дорогу к пастбищам. Солнце уже взошло над землёй и озаряло окрестности ярким золотым светом. Безмятежно гудели пчёлы. Аромат свежих трав, лишь недавно проклюнувшихся из земли, висел в воздухе густым, успокаивающим покрывалом.

Дроган встретился на дороге, не доходя до пастбища. Он приветливо махнул рукой и улыбнулся. Лада ответила взглядом исподлобья.

— Пока ты прогуливался, в деревне меня чуть не объявили ведьмой. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Ох, как, — радостное выражение на лице Дрогана сменилось озабоченностью. — Плохо. Стало быть, всё ж привлекли мы к себе внимание. Небось, теперь знают, кто мы, и зачем приехали?

Лада подавила желание ударить товарища, зная, что этот толстокожий увалень всё равно ничего не почувствует.

— Спасибо за заботу, братец ты мой названный. Я глубоко тронута твоим беспокойством за мою жизнь, особенно после того, как ты меня бросил одну. Веди, показывай, что успел найти.

Она пошагала дальше по дороге. Запоздало опомнившись, Дроган отправился следом.

— Прости, сестрёнка. Конечно же, твоё здоровье меня заботит, но я подумал, что ты вполне способна за себя постоять. И — видишь! — я же был прав. С тобой всё хорошо. Потому, что ты у меня умная, сильная, и вообще хоть куда! А пока идём, может, скажешь, что сама успела узнать?

Ещё с десяток метров Лада хмурилась и молчала, но затем начала рассказ. Она не упустила ни одной детали, поделившись и своими подозрениями.

— Так что я думаю, — закончила она, — что смерть предыдущего священника и кража покрова как-то связаны с тем, что здесь происходит.

Дроган почесал подбородок, затем с явно звучавшим в голосе сомнением ответил:

— Насчёт покрова — может быть. Действительно приметное совпадение. Но вот что касается смерти священника — тут уж, прости, сильно вряд ли. Полгода прошло, как-никак. И с тех пор ничего странного не было.

— Меньше полугода. Мне кажется, что эти события всё же как-то связаны. Когда вернёмся, надо будет расспросить старосту. Как там, Сом сказал, его зовут? Мирч?

— Вроде так, да. И к хуторам надо будет пройтись. Посмотреть на эту их повитуху. Местные ей доверяют, и до этого она им зла не делала, но я всё ж хочу сам посмотреть. Мало ли, что могло случиться. Кстати, мы пришли.

Дроган вытянул руку, и Лада не смогла сдержать короткое восклицание. На ярком зелёном лугу, залитом солнечным светом, то тут, то там, возвышались небольшие тёмные холмики. Каждый из них был грудой гниющего мяса.

— Да здесь, должно быть, половина деревенского стада, — озабоченно произнесла охотница, подходя к одной из туш. — Если так дальше пойдёт, деревня вымрет. Не от колдовства — так от голода.

Лада присела, осматривая голову погибшего животного. Оно умерло давно, и падальщики уже успели сорвать почти всё мясо с костей. В чёрных провалах глазниц копошились жирные белые черви, но сомнений не было — корову постигла та же участь, что и бедную дочку кузнеца. Немного чёрной запёкшейся крови ещё было видно поверх оставшейся на морде шерсти. Поднявшись, Лада ещё раз огляделась.