Чтение онлайн

Вот и наступил день их отъезда, день, который Аймир считала самым счастливым в своей жизни. Она не могла сдержать слезы, поскольку она, целуя Эран на прощание, потом взяла на руки Рианну и села в такси. Но глаза Эран были сухими, когда она простилась с ребенком, поцеловав дочку на прощание, вдыхая аромат ее шелковистой кожи.

Не говоря ни слова, Аймир села в автомобиль, повернувшись, чтобы обнять Дэна, крепко и доверчиво.

— Берегите ее, Дэн. Увезите ее в тот дом, которому она принадлежит, — тихо сказала Эран.

Это было в третий день апреля, в безоблачное синее утро, с ароматами свежей травы, и Дэн подумал, что он унесет эти ароматы с собой. И еще он нес ответственность за Рианну, о которой говорила Эран.

Рианна спала все время, пока они находились в аэропорту, и к моменту, когда они садились в самолет, слезы Аймир сменились радостью. Пальцы Дэна сжимали серебряное украшение в кармане, в сердце его появилась боль, он думал о маленькой девочке и о девочке большой, которую они потеряли. Возможно, они увидят Эран когда-нибудь, но Дэн не думал, что это случится.

ГЛАВА 12

Америка была очарована Беном Хейли, и Бен был очарован Америкой. На первый взгляд все не выглядело так уж радикально другим: язык был тот же самый, еда была знакомая, здания экзотические или овеянные легендами столетий. Но тур набирал ход, и Бен начал находить, что его отношение к поездке было противоположным тому, что он испытал в Европе.

Даже в больших городах, в Бостоне, Нью-Йорке, Атланте и Новом Орлеане, Бен ощущал некоторую осторожность в зрителях. Они не были враждебны — напротив, они были чрезвычайно вежливы, но с того момента, как он начал выступления, он чувствовал пропасть между собой и зрителями, пропасть между его культурой и их. Его музыка была очень популярна, особенно «Дислокация», которую чернокожие и испанцы приняли как свою собственную, но его видеоклип не был выпущен и по эту сторону Атлантики, и внешность Бена была шокирующей. Даже в Нью-Йорке не знали, как реагировать, в то время как в Хьюстоне критики были открыто насмешливы. Часто Бена приглашали на телевизионные ток-шоу, но многие из них были конфронтационными, а два шоу закончились недоумением с обеих сторон.

— Господи, Кевин, это ужасно!.. Что, черт возьми, мы собираемся делать? — спрашивал Бен.

Продажи билетов шли успешно, и Кевин был жизнерадостно настроен.

— Не думай об этом, Бен. Ты, вероятно, будешь иметь успех в Сан-Франциско и в Лос-Анджелесе, но я думаю, что ты должен исключить костюмы — везде. Косметику также. Зрители будут чувствовать себя более свободными, если на тебе будут просто джинсы и рубашка.

Неохотно Бен умеренно пользовался косметикой. Но и тогда, хотя зрители вели себя более непринужденно, он начал чувствовать себя как-то не так. В обычной одежде, с короткой стрижкой, все его волшебство будто испарилось!

— Я ненавижу это, Кевин! Я не похож на себя! — кричал Бен.

Если бы только Бен мог поговорить со зрителями, но они не понимали его акцент, не понимали его остроумия и его юмора вообще. Они просто хотели, чтобы Бен пел, продолжил шоу, или то, что напоминало им шоу. Это упрощало ситуацию, но оставляло Бена беспокойным и неудовлетворенным.

— Я не понимаю, зачем вообще они приходят смотреть, Кевин, — говорил Бен.

— В этом суть, Бен. Они и вправду не приходят, чтобы посмотреть на тебя, они приходят, чтобы послушать. Только слушать. Они любят ясность твоего голоса, и я думаю, что лирика Кельвина их также удовлетворяет, — сказал Кевин.

Лирика Кельвина их удовлетворяла, но Бен не был уверен, удовлетворяла ли она его самого. Бесспорно, лирика эта была гладкой, даже возвышенной, но все же слова не проникали глубоко в сознание Бена, он не пел их с тем же самым убеждением, особенно после разлуки с Эран.

— Я уж не знаю, Бен! Обзоры, рейтинги положительны, я не пойму, что еще тебе надо? — спрашивал Кевин.

— Я не могу ясно сформулировать это, Кевин. Кое-что просто отсутствует, — отвечал Бен.

Кевин думал — более вероятно, что кто-то отсутствовал. Саша Харвуд! Американские фотографы не отпускали ее, но она не затрагивала Бена так, как Эран. Каждый мог чувствовать пылающую страсть между ней и Беном, и все же никто не думал, что их отношения продолжатся. Они были слишком разные с Эран. Тем не менее он не мог отвести взгляд от Саши.

Когда наступил пятидневный период отдыха в конце апреля, Саша настояла, чтобы Бен отвез ее в Лас-Вегас. Кевин не возражал, а Тхан испытывал какие-то сомнения.

— Там не отдыхают, Бен, — заметил он.

— Ну и что, а мне надоела эта сцена! Поехали! — скомандовал Бен.

Они остановились в роскошной гостинице — это был выбор Саши. Бен и знать не знал о всяких там рулетках и в первую же ночь он потерял две тысячи фунтов. Но обаяние Саши все компенсировало, и на следующий день Бен бездельничал у бассейна, поедая экзотические блюда.

— Почему ты так много ешь? Тебе нечем заняться? — спросила Саша.

Бен ответил, что ему есть чем заняться, взял напрокат мотоцикл и укатил в пустыню. А Саша осталась в Лас-Вегасе, полируя ногти. Тхан, охваченный смутным страхом, пристально глядел на гору одежды, туфель, сумочек и драгоценностей, которые накопились у девушки поистине с головокружительной скоростью; очевидно, Бен сделал ошибку, предоставив Саше собственную кредитную карточку.

— Саше нужны только твои деньги, Бен, — заметил Тхан, когда Бен вернулся.

— А мне нужно ее тело, Тхан, — ответил Бен.

— На прошлой неделе у Эран был день рождения. Бен. Ей исполнился двадцать один год, — осторожно сказал Тхан.

— Да. Я знаю, — кратко ответил Бен.

— Я подумал, что ты забыл, — вздохнул Тхан.

— Нет. Я не забыл. Я послал ей цветы. — Бен отвернулся.

Цветы? По крайней мере, это было жестом со стороны Бена. Тхан вспомнил те экстравагантные подарки, которые Бен делал Саше, и осознал, что Бен Хейли был доступен только для таких «хищных» девушек.

Эмери Чим, один из американцев, думал, что Бен — человек интригующий и чрезвычайно оригинальный. Именно то, что Эмери искал! Если бы решение зависело исключительно от Чима, он вошел бы в контакт с молодым Хейли немедленно после концерта в Нью-Йорке, но сначала надо было убедить огромное количество администраторов. Но в итоге Эмери сделал по-своему. Подняв трубку телефона, он проинструктировал своего секретаря разыскать певца — теперь, немедленно, прежде чем Бен мог уехать в Лондон. Бен находился где-то в Сиэтле, не потребовалось и пяти минут, чтобы связаться с ним.

Эмери услышал голос, говорящий на английском языке, — и все же не совсем на английском. Бен находился в каком-то шумном месте. Конечно, эти певцы никогда не оставались без окружения.

— Господин Хейли? Я Эмери Чим, — представился он.

— Эмери Чим? — переспросил Бен.

Создавалось впечатление, что Бен и не знал, кто это. Именно это и было нужно Эмери.

— Да. Яхты! Лодки! Остров Родос… Но я звоню из Нью-Йорка. Хотел спросить, не могли бы вы встретится со мной на обратном пути в Британию? У меня к вам деловой разговор, — сказал Эмери.