Чтение онлайн

— Коли хотите вертаться к пепелищу — вертайтесь! — со злобой прокричал Васька. — Воля ваша, я не воевода вам!

Опа-на… Все уже дошли до кондиции, пора и мне выходить на сцену, а то опоздаю и эмоции поутихнут. А тогда — прощай свобода, а значит и жизнь.

— Ваське и его холуям я прощенья не обещаю, а остальным — помогу! — вскочил вдруг ангарец, прежде тихонько, словно церковная мышь, сидевший у костра. — Ежели доставите меня в целости до зимовья — скажу, что вины на остальных нет! Службишка в княжестве каждому будет и золотишком плачено будет!

— Уймись, сучонок! — прорычал Васька, а его дружок снова натянул верёвку, Титов захрипел, но с места не подался.

Андрей бросил взгляд на казаков. Кто-то оторопел, но многие нахмурились, а вперёд вышел тот самый здоровяк:

— Ты сам бы лучшей унялся, чем онгарцу шею крутить, — проговорил он голосом, полным презрения к вожаку.

— Михалка, ты прежде был вожаком, а в Якутске и что? — в запале воскликнул Васька. — Поди, не сдюжил? Пошто сейчас ерепенишься?

— Я лишней крови лить не приучен, Васька! Коли пёс Пушкин нам не по нутру, то стрельцов тех душить ни к чему было! А опосля токмо и бежать надобно.

— А я крови не страшусь! — поигрывая ангарским штык-ножом, проговорил Юрьев, приближаясь к Мишке. — Ты будешь лучшим вожаком?

— А коли и так! — воскликнул кто-то со стороны.

— Так, — оглядел насупленных казачков Васька. — Ну раз на то ваша воля — так тому и быть! — и, прищурившись, резко сказал, — Но онгарец — мой и токмо!

— А вот шиш тебе! — заявил Мишка. — Нам с ним вертаться надобно, без него на кой ляд иттить?

Титов видел, что именно сейчас решалась его судьба — останься он с Мишкой, считай дело в шляпе. А вот с Васькой ему не по пути!

Казаки, не хотевшие возвращаться в Якутск, загалдели, шумно выражая своё неудовольствие идеей Васьки. Кто-то и вовсе предложил избрать нового голову, назвав Юрьева совсем уж вычурно, отчего Титов даже повернулся к стоявшим толпою казакам, глазами поискав виртуоза. Здоровяк Миша, тем временем, смерил вожака взглядом, полным презрения. Остальные сочувствовавшие появившейся новой силе, подобрались, готовые ввязаться в драку и хорошенько намять бока опостылевшему Ваське. Видя, что ситуация резко поменялась не в его пользу, Юрьев умерил пыл, а минуту спустя торжествующий Титов уже снимал с шеи верёвку.

— Мушкеты тоже вертай, Васька! — ангарец победно поглядывал на Юрьева и на побитом лице его торжествующе блестели глаза. — Ни к чему тебе они.

Обалдевший от подобной наглости бывший ватажный голова ничего Андрею не ответил, да и винтовки отдавать не собирался. По крайней мере, все. Он вернул лишь два ружья охотников, да четыре ангарки. Всё остальное, в том числе и револьверы, были им упрятаны среди остальной рухляди. К удивлению Титова, с Васькой остались не только его «телохранители», но и семь других казаков.

— Попомни, Мишаня, мои слова, — на прощание, уже в предрассветной дымке сказал Юрьев, становясь на плот. — Жалеть ещё будешь, что сотворил дурное дело. Я повинюсь пред воеводами, землицу грызть буду, а ты яко изменщик станешь. Попомни!

— Андрей, будет ли нам прощенье за зимовье, али ты енто сказывал токмо для вызволенья от Васьки? — подошёл к Титову Мишка, когда обед был готов и казачки, налив себе ушицы в трофейные ангарские миски, с увлечением хлебали дымящееся варево.

— Отчего же? — удивился Титов. — Мои слова не пусты, а товарищи не звери.

Казак, с немалым удивлением назвавший ангарцу своё отчество — Лукич, объяснению Андрея был удовлетворён и более не поднимал эту тему.

После чего он доверительным тоном сообщил о костре, что видал прошлой ночью на левом берегу под чёрными великанами скал. Этим он привёл ангарца в неистовство, Андрей бурно выражал свои эмоции — что, мол, прежде молчал? На что тот меланхолично пожав плечами, дал своё объяснение:

— Откель мне знать, кто там. А може, тунгусы какие?

— Тьфу ты! — махнул рукой ангарец.

С вечера по берегу разложили три костра, дабы стоянку увидели с реки. И тут Титову второй раз за недавнее время улыбнулась удача. Уже на следующий день из-за крутобокой зелёной сопки показалось судно. Андрей ликовал, словно ребёнок, устроив импровизированные танцы на берегу. С воплем радости он показывал на приближающийся корабль. В какой-то момент Титову показалось, что его товарищи пройдут мимо и он, отвязав плот и вскочив на него, принялся отталкиваться от берега. Казакам пришлось помогать ему, да махая кусками цветной материи, обратить на себя внимание людей в корабле под зелёным стягом с косым крестом.

Ярошенко слушал внимательно, часто прерывая рассказ Титова, постепенно мрачнея. Наконец, отпустив Андрея, Аркадий взялся за казаков. До самой ночи майор слушал показания бородачей, робеющих перед вооружёнными и хмурыми ангарцами, зело рассерженными на них за спалённое зимовье и убитых товарищей. Конечно, основная вина за случившееся была на Юрьеве и его дружках, да на тех казаках, что решили возвратиться в Якутск. Положить всех, как предлагали иные горячие головы, Ярошенко не дал, решив отправить казаков восстанавливать порушенное ими поселение.

— Ночью связывались с идущими за нами ребятами, — говорил майор. — Четыре партии идут, так мы их обрадовали, что вместо намыва золотишка, будут валить лес. Благо инструмент есть.

— А теперь что, Аркадий? — спросил Титов. — На Ленский острог?

— Ты же не хочешь оставить этого Ваську без наказания? — усмехнулся Ярошенко.

До острога ангарцы добрались на третьи сутки пути. Пологие, поросшие лесом берега с ниточкой светлого прибрежного песка сменялись берегами каменистыми, скальные выступы обнажались у самой воды, будто срезанные огромным ножом. Величественные сопки то удалялись от реки долиной, то снова приближались к ней вплотную. После извилистого Витима, с его быстрым течением и бурунами тёмной воды, над огромными камнями на дне, Лена стала настоящим отдохновением. Берега реки, после слияния с Витимом поражали своим поистине сибирским размахом — от левого берега до правого было километров восемь, никак не меньше. Долина реки расширялась, сопки уходили всё дальше. На душе у Титова было спокойно, он безмятежно сидел на носу судна, подставляя лицо тёплому майскому солнцу. Прохладный ветерок, однако, временами докучал Андрею, как и мысли о том, что предстоит сделать. Начальнику отряда Ярошенко пришлось вызывать подмогу — один из трёх речных кораблей со старателями и охраной, шедший на прииск не стал уходить на Витим, а проследовал дальше по Лене, догоняя первый отряд. По словам казаков в Ленском было не меньше восьми десятков служилых людей, включая два десятка стрельцов. А также около тридцати вольных казачков. Сейчас, когда землица подсохла, из острога могло уйти до половины его гарнизона, расходясь по кочевьям и становищам местных туземцев. Посему задача по взятию острога могла быть немного упрощена. Прошлой ночью удалось поймать сообщение из Северобайкальского свинцового прииска передаваемый оттуда приказ Петренко. В коем говорилось о недопустимости расхождения по округе вести о золотодобыче ангарцев на Витиме. Острог следовало взять, а людишек, его населяющих, вывезти в Ангарию. Также, должно было забрать всё то, что стащили мародёры из зимовья, а сам острог предать огню.

Почти сутки ушли на разведку местности вокруг острога. Плот Юрьева был замечен сразу же, он лежал на песчаном берегу. Там же было и два дощаника, а также несколько лодчонок, вытащенных из воды. Ребята майора Ярошенко из пограничной стражи Владиангарска обошли по периметру острог, осмотрев все возможные пути отхода казаков, а также направления, с которых могли появиться ушедшие к туземцам ватажки. Притащили они и одну из пушек, установив её с северного фаса острога. После того, как следующим утром Воробьёв прислал тунгуса с вестью о контроле острога со стороны берега, Ярошенко приказал рабочим готовить пушки, а гребцам — потихоньку выходить на реку, двигаясь к острогу. Укрепления представляли собой классический сибирский острог — три башни, соединённые частоколом, да несколько изб внутри стен. Не Бог весть, какая крепостица, зимовье на Витиме было гораздо сильнее. Но тут было людишек поболе, как минимум четыре десятка крепких, а иных Сибирь не держит, мужиков, включая дюжину Юрьева. Подмогу Ярошенко решил не ждать, а атаковать острог прямо сейчас, на переговоры он решил не идти. Они пока что были лишними, сначала надо было заявить о себе. Судно со старателями должно было придти через пару дней, не ранее. Как на бойцов, на них Аркадий не рассчитывал, скорее он хотел использовать товарищей в качестве охраны для пленных. Убивать казаков и стрельцов гарнизона Петренко не рекомендовал, в отличие от тех, кто мародёрничал в зимовье и убивал ангарцев.