Чтение онлайн

— Ишь, как расхаживают! — зло бросил Сергей, начальник арсенала острова и бывший старшина первой статьи на «Оленегорском горняке». — Наверное, как и немчура в сорок первом.

— А что им может грозить? — пожал плечами Белов. — Они хотят быстренько занять островок, посадить своих людей, оставить небольшой гарнизон и отбыть обратно — в Нарву или Дерпт. А тут что? Немного датчан, немцев и хуторян, разве они думают, что им кто-то будет сопротивляться? По крайней мере, Виллемс так мне сказал, ещё в день отъезда.

— О, Брайан, глянь-ко! — перебил его Кузьмин, отобравший бинокль у Ивана. — Небось шишка ихняя.

Белов приник к окуляру и постарался разглядеть того, о ком говорил Тимофей. Вскоре он заметил дородного мужчину в богатых одеждах, который только сошёл со второй галеры. Вокруг него кружились несколько человек невоенного вида, смотревших на него с подобострастием. Действительно, вряд ли это был кто-то иной, нежели назначенный на Эзель шведский наместник. Его то и дело заслоняли солдаты в кожаных куртках соломенного и коричневого цветов, кюлотах чуть ниже колен и широкополых шляпах с пряжкой. Небольшая группа шведов, менее дюжины человек, отправились осматривать хутор, оставленный ангарцами несколько часов назад. Однако в амбаре, во дворе прятался Дильс и его ребята — выломав себе в задней стенке строения путь отхода. Логично было допустить, что шведы пожелают навестить одинокий хутор, находившийся недалеко от берега. И если дружинникам будет по силам схватить языка, то они это непременно сделают. Прошло несколько томительных минут после того, как несколько солдат и находившийся с ними офицер, разбрелись по хутору, вероятно, стараясь найти нечто, что может им пригодиться. Перемещение врагов по двору отследить было невозможно, амбар и строения поменьше перекрывали обзор. Внезапно грянувший одинокий выстрел стал полнейшей неожиданностью для находившихся в кирхе ангарцев — ведь Конрад с собою взял только холодное оружие. Значит, стрелял шведский офицер! Машинально переведя прицел на занятый врагом берег, Белов увидел небольшой переполох — около полусотни солдат, подстёгиваемые офицерами, бросились к хутору. Поводив прицелом по сторонам, чтобы найти пузатого чиновника, Брайан увидел его стоявшим на мостках первой галеры, откуда он с интересом поглядывал на суматоху. Палец машинально нащупал спусковой крючок. Грохот наполнил своды колоколенки, в ушах у стоявших рядом людей зазвенело, а сверху посыпалась мелкая каменная крошка.

— Брайан! Ты хоть предупредил бы, чёрт тебя побери! — выругался флотский старшина, переводя дух. — Попал, нет?

— Ага, попал, — кивнул с озабоченным видом бывший марксман — лучший стрелок своего подразделения в американской армии, снова приникнув к окуляру. — Он плюхнулся в воду, вытаскивают. Нет, снова бросили — видать, ему грудину разнесло не кисло. Начинайте стрелять, друзья. Уже пора! — перезаряжая ангарку, приказал Белов.

Отряд дружинников, расположившийся во дворе кирхи, с тревогой ожидал возвращения Дильса. Конрад не заставил себя долго ждать, вернувшись обратно под грохот винтовочных выстрелов ангарцев. Капитан дружины приволочил с собою двух шведов — того самого офицера и совсем юного, до смерти испуганного, рыжего солдата с разбитым в кровь лицом. Он беспомощно озирался по сторонам, ожидая скорой смерти, офицер же был без памяти и валялся в густой траве рядом с башмаками обступивших их мрачных немцев. Дружинники потеряли в скоротечной схватке внутри амбара двух человек — один из них был зарублен солдатским палашом, второй же застрелен шведским офицером. Приказав товарищам охранять пленных, Конрад помчался на колоколенку по полуразвалившимся каменным ступеням, поднимаясь к стрелявшим. Переведя дух уже наверху, он доложил об успешном захвате шведского офицера. Белов похвалил его, но когда узнал о смерти двух дружинников, покачал головой, в сердцах выругавшись.

— Обходят! — Кузьмин указывал на шведов, числом около сотни, что пробирались к холму, прикрытые амбаром и перелеском с густым кустарником.

— Всё, уходим! — крикнул Брайан. — По коням! Конрад веди свой отряд к Пейде!

Тем временем шведы, поначалу рванувшие нестройной толпой к хутору, теперь со всех ног улепётывали обратно к берегу, бросались в стороны, прятались в канавах. Не видеть стреляющего по тебе врага и в то же время терять своих товарищей, падающих на землю и обливающихся кровью — это страшно. Небольшой отряд обуял страх. Солдаты не знали, кто из них будет сражён следующим и вскоре они, побросав тяжёлые мушкеты и пики, стали опасливо разбегаться в стороны, всё же оставив в траве не менее десятка трупов и нескольких затихших уже раненых. Однако оставшиеся на берегу враги, поначалу бестолково заметавшиеся после того, как и там упало несколько солдат, теперь укрылись за прибрежными каменистыми обрывами, окаймлявшими бухточку. Третья и четвёртая галеры, между тем, оставались на воде, не подходя к берегу. Не желая ожидать, покуда шведы обойдут церковь с обоих флангов, эзельцы вскочив на коней, на рысях ушли к Пейде. На дороге близ этого небольшого посёлка с церковью-замком, в которой можно было выдерживать осаду, Белов сделал остановку. Там, где дорога делала петлю, огибая скальный выступ, Брайан оставил шедшим за ними шведам небольшой подарок — бочонок пороха, заключённый подобно малой матрёшке в большую, которая была начинена небольшими железными обрезками. Эта смертоносная конструкция — заслуга прапорщика Сергея, который соорудил подобные мины, в дни, когда остров покинули курляндцы. Тогда немного приуныли все, кроме ангарцев, старавшихся не дать упасть духом остальным. Ибо воинский отряд, не верящий в свой успех, заранее обречён на поражение. Этого Белов опасался больше всего, и именно поэтому приезд Йорга Виллемса был подобно подарку судьбы — решительный и уверенный в себе курляндец за одни сутки добился от наёмников беспрекословного подчинения и возглавил оборону Аренсбурга в отсутствие тут ангарского наместника. А появившееся свободное время Сергей Бекасов, начальник эзельского арсенала, потратил на сооружение пороховой матрёшки, приводимую в действие тёрочным запалом. Несколько спичек помещались между двумя поверхностями-тёрками, и было достаточно лишь резко потянуть за шнур, что они, воспламенившись, инициировали горение и взрыв пороховой смеси. Минусом этой конструкции было то, что шнур не мог быть слишком длинным, иначе он провисал и не давал возможности запалу резко пройти между тёрок и, соответственно, была вероятность несрабатывания заряда. Но в этом смысле ангарцам повезло — за выступом скальной породы был густой кустарник, в котором мог укрыться человек, тянущий шнур. В итоге заряд был прикопан у края дороги, чтобы взрыв был направленным — ударная волна отражалась от скальной породы и усиливался эффект поражения живой силы врага. Когда Брайан и Сергей маскировали заряд и шнур, Конрад был рядом. Он с радостным возбуждением давал свои комментарии предстоящему действу, понимая, что будет с солдатами противника.

— Шведы скоро будут здесь, герр Брайан! — это вернулись разведчики, высланные навстречу врагу. — Их колонна растянулась, а впереди идёт небольшой авангард, два десятка солдат и офицер!

— Опасаются уже, значит. Это неплохо, — кивнул Белов. — Хорошо, Кнуд. Слезай с коня, дело есть для тебя.

Теперь у наместника было немного времени и он решил допросить шведского офицера, которого пленил Конрад. Избитого солдата уже увезли в Аренсбург, офицер же был ещё нужен. Швед выглядел довольно странно для своего положения, за всё время он ни разу не выказал своих чувств, в отличие от чрезмерно слезливого рыжего юноши. Похоже, ему было безразлично своё положение. По крайней мере, его взгляд говорил об этом. Пленник отрешённо смотрел за деловито снующими эзельцами, сидя на траве.

— Такой, пожалуй, может и заартачиться. А ну как не заговорит? — кивнул на шведа Кузьмин.

— Заставим! — решительно сказал Белов. — Всё выложит.

Офицер, однако, и не думал запираться. Он, по флегматичному неторопливо, растягивая слова, отвечал на все вопросы дружинника-датчанина.

— Имя?

— Густав Эрик Ларссон, — отвечал пленник.

— Откуда шли? Эзель — конечный пункт вашего похода?

— Из Реваля, — отвечал Густав. — После Эзеля большая часть отряда должна идти в Дерпт, пополнить его гарнизон. Возможно, на город скоро нападут русские, — добавил он.

— Так и будет, — кивнул Брайан. — И уже скоро.

Швед в ответ лишь хмыкнул.

— Кнуд, спроси, кого я застрелил на берегу, — сказал датчанину Белов. — Тот толстяк в бордовой шляпе с пером.

— Это родной брат риксканцлера Акселя Оксеншерна — Габриэль! — хрипло засмеялся Густав. — Младшенький. Изрядная скотина, скажу я вам! Наши ребята сказали бы вам спасибо, но теперь это будет затруднительно. Зато Аксель будет весьма недоволен вашим островком.

— Ну это не страшно, — сказал Брайан. — А вот скажи, будут ли ещё присылать отряд на Эзель, если мы разобьём этот отряд? Или в Эстляндии не хватает солдат?

Ларссон зашёлся в кашле, завалившись набок:

— А вы, курляндцы, большого о себе мнения, как я погляжу! — прохрипел он.

— Мы не курляндцы Густав, — спокойно, с улыбкой, проговорил ангарец. — Но большего тебе знать рано.

— Я смотрю тут великие тайны, — с деланным испугом проговорил Густав. — О горе мне, несчастному! Неужели Ян Казимир задумал нечто страшное? — воздел он руки к небу, воскликнув нарочито гнусаво.

Конрад, держась за живот, громко расхохотался. До Белова только сейчас дошло, что Ларссон говорил по-немецки. Нет, в этом парне определённо пропадает театральный талант. Улыбнувшись, вместе с остальными, ангарский наместник продолжил свой допрос. Как оказалось, на галерах прибыло тысяча сто шведов, две с половиной сотни из которых должны были остаться на острове. После этого датчанин что-то спросил шведа, а получив ответ, смачно выругался.

— Что такое, Кнут?

— На галерах приковано полторы тысячи гребцов — в основном даны, но есть и русские, а также эсты-каторжники.

— Прикованы? — переспросил, нахмурившись, Белов.

Он помнил, из курса европейской истории, что был ещё в колледже, про османские и алжирские пиратские галеры, на которых во множестве умирали христианские невольники. Но чтобы тут, на Балтике, было такое же варварство? Хотя, что сказать, век диктует свои законы…

— Было бы неплохо их освободить, — проговорил Сергей.

— Погоди, а те галеры, что ушли к городу? — воскликнул Брайан. — Их же потопят к чертям!

Поискав глазами Дильса, он приказал капитану:

— Пошли человека в Аренсбург. Пусть Виллемс постарается как-то сохранить жизни гребцам! А сами идите в Пейде, укрепляйтесь в церкви. Времени больше нет! Враг скоро будет здесь.

Отправив отряд Конрада к укреплению, они остались на дороге ввосьмером. Бекасов последний раз придирчиво проверил, заметен ли шнур и бочонок и, удостоверившись в том, что всё в порядке, предложил Брайану занимать свои места. Сам прапорщик со страхующим его Кнудом принялся забираться в кустарник, отчаянно матерясь. А Белов с Кузьминым и Микуличем залегли на высокой опушке берёзовой рощицы, прикрытые высокой травой, в паре десятков метров от изгиба пути на Пейде. Площадка для стрельбы уже была оборудована — под лежавшим там гнилым стволом были откопаны земляные бойницы, откуда прекрасно просматривалась дорога. Теперь оставалось лишь ждать врага. И он не замедлил появиться в поле зрения ангарцев уже через несколько минут. Брайан рассматривал идущий впереди небольшой отряд в бинокль. Солдаты были утомлены духотой — куртки были расстёгнуты, шапки задраны. Потные и злые, они изредка посматривали по сторонам. Вероятно, первый страх уже прошёл, и теперь шведы были готовы поквитаться с противником. Вот только сначала нужно его увидеть.

— Этих пропускаем, — негромко проговорил наместник острова своим товарищам. Заряд рвём в середине колонны.

Этим Белов хотел достичь и максимальный психологический эффект — а он будет получен только таким взрывом. Ведь тогда пострадает большее количество врагов. Сейчас бывший янки, возможно, ощущал себя так же, как героические белорусские партизаны, в своё время громившие захватчиков. Хотя какое теперь тут «своё время»? На стрелковой позиции было жарко и душно, в нос лезла мелкая мошка и пыльная взвесь от сухой земли. Ангарцы порядком вымокли, ожидая нужного момента.