Чтение онлайн

Возбуждённая эмоциональная речь лилась из Пита дождевым потоком. Когда он набрал снова воздух в лёгкие, чтобы перевести дух, я вставила:

– Ты очень хорошо играешь. Настолько очень, что те, кто играет просто хорошо – по сравнению с тобой неучи. Ты, наверное, здорово умаялся.

– Да не то слово! Я сейчас ничего не соображаю, смотрю на тебя и вижу двух чёрных ферзей. Но самое главное я не рассказал! Должен рассказать! Про своего соперника!

– Та-а-ак, а вот с этого места поподробнее, пожалуйста, – навострилась я как гончая, почуявшая убегающую добычу.

Ведь я помнила о миссии Пита, заданной ему Скорпионом. Вступить в контакт с шахматистом на турнире, который играет на уровне Пита.

– Кстати, насчёт моих навыков, уровня игры и всё такое. Турнир проводился среди самых лучших игроков различных шахматных секций, районных и городских. Не во всех секциях лучшие игроки – лучшие. Какие-то секции просто выдвинули самых лучших, по их меркам, студентов на этот турнир, чтобы пропиарить себя. А студенты на деле играют середнячково. Если меня отправить не на любительский турнир, а туда, где собираются чемпионы и гении шахматной доски – я бы точно проиграл.

– Ага, я поняла, это был турнир уровня "легче лёгкого", не "хард", так?

– Ну, почти. Не хард, и не легче лёгкого, но чуть выше среднего, да. Вдобавок, Майло меня всю ночь протренировал, и правильно сделал – это пошло мне на пользу.

– Ничего подобного, у тебя глаза как у бешеной селёдки. Но расскажи про соперника, и я тогда от тебя отстану, можешь спокойно пойти поспать.

– А, это шантаж, да? Я так и знал, что ты воспользуешься моим беспомощным состоянием, коварная Клот Итчи! – засмеялся Пит. – Но я расскажу, я ж обещал. Моим соперником оказалась прекрасная дама.

– Карамба! – удивилась я. – Кто же она? Девушки-шахматисты – это так романтично, верно? Это почти как девушки-учёные или девушки-технари!

– Среди участников и правда было мало девушек. Всего трое, включая её. Но она каким-то образом выбилась в финал в своём раунде. Наверное, ей тоже везло, и попадались слабые соперники.

– Что за девушка, как она выглядела? Блондинка, брюнетка?

– Шатенка. Ближе к блондинке. Или к шатенке. Шатенистая шатенка, вот. Но очень кудрявая, у неё грива как у пони, длиннющие такие волосы. Серые глаза, большие такие.

– Высокая?

– Нет, пониже тебя на пару сантиметров. Как Джейн, – пояснил Пит, измеряя взглядом мой рост.

У каждого из нас есть подготовка в части запоминания и воспроизведения по памяти внешности людей, их примет.

– Одета достаточно буднично, скромно, но со вкусом. Джинсы, свитерок такой синенький. Руки с длинными проворными пальцами. Быстрые пальцы. Когда я играю в шахматы, всегда обращаю внимание на руки соперника.

– Верная тактика, – одобрительно кивнула я.

– Ей выпало ходить первой, и с первых ходов я сразу понял, что одолеть её будет непросто. Она стреляный воробей оказалась! Несколько её комбинаций даже натолкнули меня на мысль, а не тренил ли её Майло тайком от меня, подрабатывая шахматным репетитором, – пошутил Пит.

– Да ты что! Она играет также круто, как ты?

– Да! В этом и весь прикол! Ещё там участникам запрещено разговаривать, даже между партиями и в перерывах. Не знаю, кто придумал такие правила. Наверное, это для того, чтобы не сбивать настрой, концентрацию, не отвлекать тех игроков, кто предпочитает побыть в тишине. Но когда мы с ней играли, я попытался проникнуть в её суть, её мозг. Узнать, что она за птица такая.

– И что за птица?

– О, хищная, – сформулировал Пит после небольшой паузы, и улыбнулся.

– В каком плане?

– Я бы охарактеризовал её так. Лидер, настаивает на своём, любит выигрывать. Изначально смотрит на всех свысока.

– Снобка? – скривилась я в недовольстве.

– Да, есть немного. Устанавливает правила, живёт по ним и требует, чтоб другие им следовали. Но меня не проведёшь. Она пыталась хитрить в комбинациях, но я не поддавался до последнего. Сначала она играла расслабленно и даже позволила мне съесть у неё важную фигуру, но потом, видимо, раскусила, что и я не лыком шит. И разогналась. Мне там даже пришлось попотеть.

– Так ты выиграл? Пит, как ты мог?! Майло разрешил тебе завоевать и второе место! Уступил бы даме, – вступилась я из-за солидарности за свой пол.

– Я не стал это делать из принципа, – покачал мой друг головой. – Она вела себя поначалу заносчиво, отстранённо. Деловая такая колбаса. Те ребята, у которых я выиграл, изначально обменивались со мной товарищескими взглядами, перед и после партии мы жали руки друг другу, когда жюри нас представляло. Царил такой спортивный дух. Как в каратэ, когда ты кланяешься противнику, противник кланяется тебе, а потом вы дерётесь до смерти. А в конце, чуть не прибив друг друга, тоже кланяетесь. Эта же нет – она так свысока холодно кивнула мне. Хотя я благодушно ей улыбался.

– Ха-ха, Сыщик, а знаешь, почему она тебе холодно кивнула? Тебе нужно знать женщин! – повиляла я указательным пальцем перед носом у агента 003. – Со стороны девушки, если парень смотрит на неё как ловелас, сверкая ослепительной улыбкой, ей только и остаётся, что холодно кивнуть, особенно если этот парень её конкурент.

– Ну ты загнула, Сорвиголова! В плане взаимоотношений полов ты у нас прямо дока, теперь всегда буду тебя слушать и записывать конспекты, – с сарказмом заявил мой лучший друг. И продолжил, не давая мне слова для реванша: – Когда я с ней играл, я её рассматривал. Да, отстранённая, неприступная, но живая. В ней проскальзывало то и дело изумление, когда я её проводил. Был момент в игре, развилка такая, точка невозврата, что я мог поддаться. Она же понадеялась, что я провороню её комбинацию, а я, наоборот, просёк. Вот тогда и сработал принцип проучить зазнайку. Да, Клот, её более точное определение – зазнайка. У тебя были в классе ботаники? Ой, я и забыл – ты же сама ботаник! Но ты не зазнайка! А я имею в виду тех ботаников, которые такие все из себя отличники, а на всех остальных им с высокой колокольни. Не стал я поддаваться, короче. Её это выбило из колеи. Я заметил, как дрогнула её рука. Майло научил меня считывать минимальные проявления мимики, жестов, невербалики соперника. Я потихоньку это осваиваю. В общем, я понял, что она стрессует. В ней забурлили эмоции, но она умело их подавляла. Сидела такая вся из себя бесстрастная и бесстрашная. И игра пошла так, что она оказалась под моим контролем. В конце произошла странная вещь, Клот. Можешь верить, можешь не верить.

– Какая?

– Я решил дать ей шанс. У неё оставалось всего два варианта хода – один выигрышный, и один проигрышный. У меня осталось два выигрышных и один проигрышный. Я тебе всё это пытаюсь на пальцах объяснить, без терминов, так как ты не шахматист. В общем, я пошёл так, что она могла бы выиграть. Время уже кончалось, жюри поднажали, объявляя, что у нас одна минута.

– То есть ты всё-таки решил поддаться?

– Ну… можно и так сказать. И я уверен, что она это поняла. Но она зачем-то пошла на проигрыш. И я её сделал.

– Может быть, перенервничала, видя, что ты слишком хорош?

– Возможно. Не спорю. Она была самоуверенна. А таких рано или поздно надо ставить на место. Но так я рассуждал перед игрой с ней и во время игры. А после игры я уже пожалел.

– Пожалел о том, что не поддался ей?

– Да. Понимаешь, с ней произошла перемена. Или со мной. Когда всё закончилось, мне объявили первое место, ей – второе. Нас поздравляли как двух победителей, выбившихся в финал. И вот тогда она пожала мне руку, сама, первой протянула. Улыбнулась мне. Искренне, уже без маски. Сделала мне комплимент, что я очень хорошо играю.