Чтение онлайн

– - Мамуль, мы спешим, -- сказал Луций, хотя перед этим, мы с ним наоборот: прятались по всяки подвалам и развалинам домов. Я так и не уловил, в какой момент мы стали спешить...

– - Уууууууууууу...

– - А что так гудит?
– - зачем-то спросил я, озирая силуэты домов.

– - Да бес его знает, -- отмахнулась женщина с трещиной на подбородке, --

– - Да-ёшь Ян-варь!
– - доносилось с площади многоголосое эхо. Оно усиливалось бетонной чашей круглого форума, в центре которого находилось углубление цирка с трибунами, для общественных собраний.

Над головами пикетчиков, окружённых чёткими рядами закованных в броню полицейских, пестрели яркие флаги, и наспех слепленные голографические транспаранты, с дешёвой анимацией, которая, по всей вероятности изображала карикатуры на политических лидеров, не желающих войны с мартовцами.

– - Уууууууууууу...

И вдруг, меж силуэтами опустевших небоскрёбов, сквозь мутную дымку облаков, я заметил источник далёкого гула. Это был огромный, возвышающийся очень далеко (его прикрывали дома), белёсый столб, увенчанный, словно гриб, шапкой грозовых облаков, озаряемых молниями.

– - Что это, Луций?
– - я тронул его за локоть, указывая по направлению к странному объекту.

Тот рассеянно взглянул, и нахмурился.

– - Ничего там нет особенного, -- раздражённо буркнул он.

– - Так я вам и говорю: идите через парк, в "Клюшки", -- разочарованно произнесла торговка, проследив направление моего взгляда -- сейчас дождь начнётся и Кетавры приедут...

Словно, в подтверждение её слов, на сером небе грянул гром, и брызнули капли влаги.

Это явно был какой-то молчаливый заговор, так как оба этих человека видели то, что увидел я, но старательно это игнорировали. Ладно... попробую узнать об этом позже...

– - Спасибо, мать, -- сказал Луций, и, накинув капюшон туники, на голову, потянул меня за рукав.

В сыром осеннем воздухе завыла сирена, а на лужах заплясали концентрические круги...

– - А разве сейчас осень?
– - почему-то спросил я.

– - Ой, сынок, ты что?
– - она втянула в себя накрашенные веки в прожилках, -- точно с войны... эх... ребятки вы мои...

Я, запрокинув голову, глядел вверх, туда, где плыли в густом тумане вытянутые туши стальных дирижаблей, ощетинившихся стволами огромных орудий.

– - Пошли, пошли, чучело!
– - сморщив, красный от простуды нос, шипел Луций, тянув меня за рукав.

И мы двинулись по выложенной узорчатой серой плиткой аллее, между каких-то ржавых труб, и заброшенных каменных беседок, обтянутых разноцветными целлофановыми лентами, с надписями "Полицейский департамент Н. Карфагена".

Дождь усиливался. Капли стекали по моей шее.

– - Уууууууууууу...

Некоторые деревья были обуглены и начисто лишены веток, похрустывая на ветру, хотя вокруг зеленела трава и в листве тускло сияли яркие цветы.

– - Да здравствует Президент- Император, и его партия!
– - доносилось с форума, -- вялые либералы и трусы не в состоянии...

То здесь, то там, в зарослях кустарника городского парка лежали опрокинутые автомобили, прилавки или просто нагромождение старых ящиков, и ненужной мебели.

Аллея привела нас к бульвару, украшенному высоченными серыми мокрыми колоннами. По дороге шагала ещё одна демонстрация пёстро одетых людей с голографическими "аватарами" в сыром воздухе. Эти изображения были символами, означавшими эмоции и настрой демонстрантов. Они скандировали нестройным хором: -- Оманепадмехум! Оманепадмехум! Оманепадмехум!

Тут, из ближайшего перекрёстка, к бульвару, поскрипывая суставами сервопривродов, вышли боевые платформы ЭМУ. На их бортах красовались символы Империи, а сверху торчали раструбы "гуманитарных орудий". Не помню, откуда я это помню...

Их стальные конечности уверенно шагали по асфальту.

– - Просьба всем электорам покинуть зону пикета! Повторяю! Всем электорам покинуть зону пикета!

– - Назад!
– - крикнул мне Луций, и, схватив меня за плечо, повалил в ближайшие кусты.

– - Оманепадмехум! Оманепадмехум!
– - продолжали скандировать люди.

– - Немедленно разойдитесь!
– - раздалось из полицейских шагающих машин, которые останавливались, образуя полукруг.

– - Оманепадмехум!
– - вдруг от толпы отделился сверкающий шар, который, потрескивая в каплях дождя, полетел в сторону ближайшей машины.

И вдруг, раздался истошный свист -- это включились излучатели "гуманитарных орудий".

Луций, с искажённым лицом, выхватил из сумки наушники, и, нахлобучив их себе на уши, обхватил мою голову своими крупными ладонями.

У меня закружилась голова и в глазах, потемнело. Казалось, что капли дождя, падающие на мою кожу, сверлят её, словно раскалённые иглы.

Люди, стоящие в толпе, начали падать на землю. У некоторых из ушей текла кровь. Они совершали конвульсивные движения, а голографические баннеры начали таять...

Я очнулся в какой-то горячке: мы с Луцием бежали по узким улицам, покрытым мусором и осколками кирпича.

– - Уууууууууууу...

Я пошатнулся, голова пошла кругом, а в глазах стояли красные круги.

– - Хор! Не падай!
– - крикнул он.

Я не упал, хотя было скользко, и мои ноги, от осознания, происходящего со мной, чуть не споткнулись, потеряв ритм бега.

– - Луций, какого пениса...
– - я закашлялся: холодные капли секли по лицу.

– - Не разговаривай, -- опять крикнул он.

Внезапно, по пути нашего следования, возникла мусорная куча. Обойти её можно было только справа. Вдруг из кучи поднялся человек, одетый в лохмотья. Лицо его было вспухшим, и грязным. Один глаз заплыл бельмом. Он напоминал утопленника...

– - О! Привет!
– - крикнул он сиплым голосом, и в его руках появился пистолет.

Луций выставил вперёд локоть, и попытался прикрыть меня своим тяжёлым корпусом.

Утопленник, поднял оружие, и, внезапно, приставив ствол к виску, выстрелил...

Кровавая крошка смешалась с водяной пылью, его серый язык вывалился изо рта, и он опрокинулся навзничь, обратно, в ту же кучу мусора, рядом с перевёрнутыми оцинкованными баками. Багровая лужа смешалась с ручьями на мостовой.