Чтение онлайн

Вот морда опустила второе ухо и проговорила:

— Разве ты не помнишь меня?

— К-как н-не помню? — переспросил Петька с собачьим акцентом.

— Конечно, не помнишь: я сильно изменился с тех пор.

— С каких пор?

— С детства.

Петька не понимал.

— Вспомни, ведь ты отнял меня у ребят.

— Так разве это был ты?

Забор облегчённо вздохнул вместе с Петькой и выпрямился. Несколько лет назад Петька спас малюсенького щенка, которому мальчишки хотели отрубить хвост. Пришлось отчаянно подраться. Если б тогда не подоспел Мишка, неизвестно, что с Петькой было бы. Пока шла драка, щенок убежал, поджимая свой спасённый хвост.

— Какой он стал у тебя! Пушистый, большой! — залюбовался Петька, но погладить собаку всё-таки побоялся.

— Дело не в том, какой он, — добродушно продолжал пёс, — главное, что он есть. Ты спас мне улыбку.

— Улыбку? — недоверчиво переспросил Петька.

— Ну, конечно. Мы же улыбаемся хвостом.

— Как так?

— Вот смотри.

Лохматый хвост завилял, и Петька увидел, что пёс действительно улыбается.

— Спасибо тебе, друг, — преданно сказала собака и лизнула Петькину руку, — тебе здорово тогда из-за меня досталось.

— Не стоит! — небрежно бросил Петька и без опаски погладил пса.

Шерсть была пыльной и от этого шершавой.

— А как тебя зовут?

Пёс сразу перестал улыбаться и шумно вздохнул.

— Ковердайл.

— Ка-ак?

— Ковердайл, — чётко повторил пёс.

— Интересно!

— А что тут интересного? Мой бывший хозяин в книжке это имя вычитал. Но та собака была колли — шотландская овчарка. А я-то русский. Дворняга.

Петьке показалось, что на пёсьи глаза навернулись слёзы.

— Есть такие замечательные имена — Шарик! Бобик! Полкан! — продолжал пёс. — Моего отца звали Барбосом. О таком прекрасном имени можно только… скулить.

— А почему хозяин бывший? — заинтересовался Петька.

Собака молча отвернулась.

— У тебя теперь нет хозяина?

— Нет.

— Он умер?

— Жив, жив, — отрывисто тявкнул пёс. — Он предал меня. Продал.

— Предал или продал?

— Это одно и то же, — пёс снова повернулся к Петьке. — Я его сколько раз из беды выручал. А он меня… чужому человеку… за деньги… Тот хотел меня на цепь посадить, плёткой грозился. Но я верёвку перегрыз и сбежал.

Тут чуткие собачьи уши поднялись, потом опустились и снова резко поднялись. Пёс замер, насторожился.

Петька перестал дышать: он хотел услышать то, что слышит пёс. Но было удивительно тихо.

И вдруг тот исчез так же бесшумно и внезапно, как появился. Удивлённый Петька позвал собаку.

— Койведарл, Корейдаль…

Имя было громоздкое, неудобное, еле поворачивалось во рту.

— Корвелдай, Койдеврал, Ковердайл, тьфу!

Петьке сразу стало легче, будто наконец выплюнулось это многоугольное слово. И тут он вспомнил, что отец у пса был Барбос, значит, его можно звать Барбосычем. Зовут же Степанычем Петькиного дядю.

— Барбосыч, Барбосыч! — позвал он.

Никто не отозвался.

Почему же он так неожиданно сбежал? Может быть, услышал чьи-то шаги? Чьи?

Бурьян зашевелился, и Петька увидел перед собой закадычного друга — Олега Маслова.

Глаза у Олега голубые, как у любимого артиста, которого они постоянно видят в кино и по телевизору. Рубашка тоже голубая. С молнией. От замка молнии висят на цепочке два шарика. Они похожи на капельки ртути. Как-то раз Петька разбил термометр, и она разбежалась по полу. Мама закричала: «Отойди! Не касайся!» А капельки были такие заманчивые, они будто кричали, чтоб их потрогали. Наверно, поэтому Петьке каждый раз хочется повертеть в пальцах шарики на Олеговой рубашке.

Лицо Олега было серьёзным и сосредоточенным. Петька понял: дело предстоит трудное, и быстро поднялся с земли.

— Ты — пограничник, — начал Олег, — за спиной — советская Родина! Впереди. — чужая территория.

Петьке стало беспокойно и торжественно.

— Враг опасен и хитёр, — чётко продолжал командир. — Разведка донесла, что сегодня именно в этом месте (Олег показал на дыру в заборе) может перейти границу шпион. Боевое задание, понятно?

— П-понятно… то есть… слушаюсь! — ответил боец, вытянув руки по швам.

— Чего «то есть слушаюсь»? — переспросил командир.

— Охранять… Защищать… в общем, задержать и уничтожить!

У Петьки перехватило дыхание. Олег смотрел в глаза своего бойца строго и внимательно.

— Только за-дер-жать! И дать сигнал остальным посредством… двух пальцев.

Олег вложил два пальца в рот, но свистеть не стал. Всё и так было ясно.

— Есть! — выстрелил Петька.

Хотел было отдать честь, но ведь пилотку его за Волгой унесло ветром, а к пустой голове как руку приложишь? По уставу не положено.

— Боевая операция называется «Секрет», — уже шёпотом говорил Олег, — что бы здесь ни произошло, всё абсолютно сек-рет-но.

— Сек-рет-но, — так же по слогам чеканно повторил Петька и слово это прозвучало как присяга.

Олеговы глаза подобрели. Он положил руку на Петькино плечо, потом притянул друга к себе, крепко обнял. Так обнимает командир любимого бойца, посылая на опасное задание.

Петька почувствовал это, и ему стало страшно. Но Олег заговорил уже не командирским тоном:

— Может, конечно, и не здесь пройдёт, то есть произойдёт нарушение. Но по всем трём дорогам расставлены посты. Я, ты и Мишка. Главное, вцепись и держи. Этот враг здорово вырывается и удирает.

— А ты знаешь его?

— Конечно. Я тебе нарочно не говорю, кто это. Хочу, чтоб ты сам как боец научился распознавать врага.

— А…

— Что «а»?

— А если я своему накостыляю?

— У тебя разве нет головы на плечах?

— Есть, — убеждённо ответил Петька, зачем-то потрогав голову рукой, и вздохнул.

— Имей в виду, лазутчиком может быть кто угодно, не только мальчишка.

Олег знал, что в эту дыру лазает лишь один человек, именно тот, с которым надо было посчитаться. Петьке стало ещё страшней.

— А если дяденька? — цепенея, спросил он.

— Ты что, трусишь?

И Петька понял, что может прийти и дяденька. Красивые голубые глаза Олега прищурились.

— Наши пограничники даже ценой собственной жизни…

— Служу Советскому Союзу! — прервал Олега Петька и выдохнул горячий воздух.