Чтение онлайн

Моя избранница должна отвечать следующим требованиям: 1) почитать учение Иисуса Христа и Библию; 2) быть доброй, мягкой, терпеливой; 3) ей должно хватать того круга общения, какой я могу ей предоставить.

Если женщина не будет удовлетворять этим требованиям, она должна покинуть меня. Все остальное не имеет значения.

Надеюсь получить от тебя ответ, обещаю сообщить подробнее обо всем, что тебя интересует.

Гетеборг, Швеция,

Бергер Эдгар».

Писать Бергеру я не стала, решив, что жить с человеком еще более ущербным, чем сама, вряд ли смогу. Но если мое одиночество продлится еще десяток лет — все возможно.

Из магнитофона рвется моя любимая песня «Странник» Преснякова, я мысленно подпеваю и меланхолично размешиваю сахар, не замечая того, что музыка звучит очень громко и Лерка уже ворочается и ворчит спросонья себе под нос. Неплохо бы сделать потише, но, слушая знакомую мелодию, я размякла и мне не хочется заглушать звук.

Лениво постанывая, Лерка оторвала голову от подушки и протерла глаза. Может быть, я и не чувствовала бы себя такой закомплексованной, если бы жила со скромной девочкой-отличницей, озабоченной учебой и проблемами родителей. Но моей соседкой была Лерка уже третий год, и ее успехи на личном фронте просто сводили с ума. Конечно, я завидовала.

Природа наградила ее щедро — белозубая улыбка, безукоризненная фигура и нежно-розовый цвет лица, удачно оттеняемый крашеными блондинистыми кудрями. Был в ней какой-то шарм, позволяющий не замечать веснушек и большого рта. С такой внешностью она не могла остаться незамеченной — воздыхателей у нее было море. Но Лера знала себе цену.

Когда она пересекала коридор в пестром халате, довольно вульгарном, мужская половина выворачивала шеи, девушки нервно курили, стряхивая пепел себе на колготки. Если верить слухам, среди ее любовников был сын африканского министра, рэкетир-кавказец и режиссер Театра Моссовета. Но это была всего лишь игра больного воображения обиженных девиц, у которых Лерка по неосторожности отбила кавалеров. Сама она не раз жаловалась, что в ее сети попадается исключительно мелкая рыбешка.

Я не переставала удивляться ее непостоянству, ветрености и непрактичности, то есть тем качествам, которые мне были совершенно чужды. Я, как девушка из провинции, крепко держалась за моральные каноны, привитые мне с детства.

Познакомились мы при довольно странных обстоятельствах. Приехав с очередных каникул, я обнаружила на соседней койке лохматое существо женского пола. Лишь только захлопнулась дверь, как оно начало постанывать и нехотя просыпаться.

— Где я? — выдавила из себя незнакомка, вынырнув из мира ночных грез. Я сразу же ее узнала. — Ага, припоминаю. Вчера мы пили, слушали музыку, потом ко мне пристал один хмырь, а дальше что было? Кажется, один друг довел меня до двери и пожелал спокойной ночи… Кстати, милая, ты чего шумишь? — манерно обратилась она ко мне. — Не сыпь мне соль на рану, выруби, пожалуйста, маг.

Я убавила громкость только что включенного магнитофона, но полностью не выключила — очень хотелось дослушать песню. Она упала на подушку, слезы ручьем потекли по щекам. Хлюпая носом, Нечаева вытащила из тумбочки платок.

— Маркиз де Сад — ангел рядом с тобой, — продемонстрировала она высокий интеллект и, хлюпая носом, достала из тумбочки платок.

— А ты что, будешь здесь жить? — еще не веря в случившееся, спросила я.

— А ты, я вижу, не рада?

— Ну что ты, я просто счастлива.

Мне на мгновение стало не по себе. Моя соседка, с которой мы тихо-мирно жили почти год, вышла замуж и ушла в декрет, но ее место могла бы занять любая восстановившаяся в институте двоечница. Зачем же подселять ко мне шлюху? В то время я еще верила всем сплетням о Нечаевой.

Лера протерла кулаками глаза и громко высморкалась. Пятна от синей французской туши расплывались под глазами.

— Ну, давай знакомиться, что ли? — Тут Лера почувствовала шум в голове, дурноту. Она попробовала встать. — Что-то мне так хреново, Света…

— Я не Света, я…

— Это неважно, потому что сейчас… — Лера снова сделала попытку подняться с кровати.

Что-то с ней происходило неладное, и я решила помочь. Стащила с постели, взяла под руку и осторожно повела к умывальнику. Мы успели добраться только до двери. Едва она переступила через порог, как ее начало рвать прямо на пол. Кое-как дотащив ее до раковины, включила холодную воду и вышла в коридор, почувствовав: еще немного, — и меня вывернет наизнанку.

— Я умру, я сейчас умру, — захлебываясь, стонала Лера. Из ее горла вырывались спазматические звуки.

— Может, тебе «скорую» вызвать?

— Обалдела, что ли? — Сунула голову прямо под упруго бьющую ледяную струю и, умывшись холодной водой, она отжала мокрые волосы и, намотав на голову полотенце, возродилась, как Феникс из пепла, прямо на моих глазах. — Ну и веселая ты девчонка! Кто ж после пьянки «скорую» вызывает?

Легкий шок, как это ни странно, подействовал на меня благотворно. Я перестала видеть в ней дьявола во плоти, тем более что роль падшей женщины при ближайшем рассмотрении ей плохо удавалась. Она была сентиментальна, легко ранима и становилась агрессивной лишь в целях самозащиты. Я решила, что Нечаева — существо экстравагантное, взбалмошное, ленивое, но никак не опасное, скорее напротив, совершенно безвредное существо. И поймала себя на мысли — по крайней мере, мне хотелось так думать, — что в вопросах практических я могу дать ей сто очков вперед. Я решила, что раз уж мне выпал крест жить с общежитской Марией Магдалиной, не стоит обращать это в Голгофу для себя. В первый же день мы пригубили ее домашний клюквенный ликер и стали подругами.

— Очередной поклонник? — раздался над самым ухом голос, и я слегка струхнула. Лера вертела в руках конверт письма Тома Хэдфилда. — Не надоело?

После нескольких дежурных вопросов о том, кто и как провел лето, мы принялись за чай. Как и большинство студенток-старшекурсниц, Лера нещадно курила, и на ее тумбочке валялись сигареты и спички. Из-за вечной нехватки денег бывали и проблемы, тогда Лерка опускалась до «Астры» и «Беломорканала».

— Слушай, не займешь мне денег, а то я сейчас на такой мели, — она запалила грубую папиросу и, отвернувшись к стене, стала выпускать клубы удушливого дыма. — Я верну, когда приедут арабы и можно будет шмотками спекульнуть.

— Мне самой неплохо бы заработать.

Лера раздавила окурок в блюдце и придвинулась к столу. Из огромной сумки я извлекла жестяную банку «килек в томате» и хлеб. Лера смотрела на еду жадными глазами.

— Вчера раздавили на пятерых три бутылки «Столичной», а на закуску поклевали какие-то хлопья, — пожаловалась она.

Мы нарезали хлеб, разлили по чашкам чай, вскрыли банку ножом. Граненые стаканы, чашки с отбитыми ручками, ржавый чайник — все говорило о том, что я уже не дома, а в общежитии и нужно заново привыкать к казенной мебели, колотой посуде и всему нехитрому общежитскому скарбу.