Чтение онлайн

Сильно успешные люди всегда «носили» кожу Эдварда из Сумерек?

Соколов, резво пригладивший будто уставшие, выбившиеся из укладки волосы, метнул в меня косой взгляд.

Не боись, клювик, тебя продюсировать точно не возьмутся! Вот вышел бы ты петь в губной помаде, в моём переливающимся стразами платье… таких у нас на эстраде любят!

Жюри спустились к подножию сцены и уселись на три специально подготовленных кресла лицом к залу. Савицкий расположился удачно — мне было хорошо его видно между чужих голов. Тут же суетливый ведущий организовал для каждого по микрофону, но крючковатый дяденька выставил ладонь, демонстрируя, что ему не надо. Потом, правда, передумал, подозвал не менее крючковатым пальцем ведущего обратно и нагнулся к микрофону, что тот держал в своих руках.

Бедный мужчина боялся взяться за продолговатый предмет, решил воздержаться от излишних прикосновений.

— З-за меня будет говорить Анастасия Родионовна в ц-целях экономии времени. Мы с ней сходимся во мнениях. С-спасибо.

Ведущий вздохнул, разглядывая притаившийся зал, и поднёс микрофон к своему скривившемуся рту.

— Уважаемые участники, это был Борис Иванович Козлов, лауреат международных конкурсов, доцент кафедры эстрадного пения Института вокального искусства. Левее от него – Растопчинская Анастасия Родионовна, ректор Института вокального искусства, член Императорского Русского Музыкального общества, лауреат, гран-призёр международных сольных и хоровых конкурсов, заслуженный работник культуры Российской Федерации… — я задержала дыхание, решив вздохнуть на моменте окончания перечисления её регалий… не загнусь ли? — Участница проекта шоу «Голос», автор методических пособий и программ по вокалу, — фух! — И… Савицкий Леонид. Фронтмен металкор группы «Death Breath», музыкальный продюсер. Сейчас мы с вами в темпе пройдёмся по списку участников, а жюри озвучат нам свои комментарии и оценки. Только для присутствующих! Все остальные замечания мы передадим вашим педагогам! Будьте добры слушать внимательно и откликаться на свой номер сразу же. Иначе мы просто вас пропустим. Спасибо за понимание! Итак, начнём...

___________________________________________

Господин - прозвище Леонида Савицкого, которое ему присвоили фанатки.

Жюри принесли их записи и бутылочки с водой, а ведущему — список присутствующих. Девушка в белой футболке, с бейджиком на жёлтой ленте села на правый ряд, дожидаясь возможных указаний, но я обратила внимание, как она пыталась сфотографировать исподтишка Господина. Тот скучающе уставился в бумажки, делая вид, что в зале нет пялящихся на него фанаток.

Я навострила уши, смиряя участившийся пульс. Понимала, что про меня с Соколовым расскажут только ближе к концу, а перед этим предстояло выслушать мнение жюри о других участниках и не распереживаться… можно ли заранее предугадать тенденцию судейского мнения по их отзывам о конкурентах?

— Так… тут у меня отмечено. Первый присутствующий по списку… номер четырнадцать, Парштукова, — без излишних прелюдий заговорил ведущий.

— Да-да, это я, — с одного из ближнего к сцене ряда кресел привстала девушка с длинной толстой косой, одетая в зелёный вышивной сарафан.

Все пооборачивались на неё. Можно было догадаться по костюму, что вокалистка исполняла народную песню.

Мне не удалось сдержать напряжённой улыбки: интересно послушать Савицкого на этот счёт… но первая, конечно же, заговорила Растопчинская.

— Здравствуйте, уважаемые участники, — какая, казалось бы, культурная фраза, а сколько гонора в слегка посвистывающем певческом голосе… но делать выводы раньше времени не хотелось. Мало ли, как выглядят люди, и какие у них характеры. — Приветствую сразу всех, далее буду зачитывать чисто комментарии… участница четырнадцать. Отметила у вас чистоту интонирования, артистизм, в целом образ сложился. НЕ услышала в достаточной степени: возможностей диапазона, хотя чувствуется, что можете больше. Неудачно подобран репертуар, выбрана заезженная песня для вокального конкурса, которая уже «устала». Так и передайте своему педагогу: стоило взять что-то менее избитое, надоедает слушать одно и тоже…

Женщина осеклась, вчитываясь в свои пометки, а у невозмутимого прежде Савицкого изогнулась одна густая бровь. С минуту в зале удерживалась некомфортная тишина.

— Вам надоели «Валенки»? — серьёзно заговорил он узнаваемым надтреснутым голосом, обратившись к Растопчинской.

Та помедлила с вопиющим видом перебитого человека. Обмакнула губки, размеренно вдохнула и вцепилась в рокера уничтожающим взглядом, позабыв о бумажках.

— Молодой человек… это десятитысячные «Валенки» в моей жизни! А ваши?

— По крайней мере, единственные во всём списке участников, — равнодушно ответил Савицкий.

Какая-то нездорово зазнавшаяся эта членша Императорского вокального общества! Я ожидала подобного поведения от Лёни, а не от взрослой женщины…

— Анастасия Родионовна, ещё комментарии будут? — спросил ведущий.

Но слишком поздно. Растопчинская уже оскорбилась, стиснула губки и обидчиво мотнула головой.

— Леонид, тогда слово вам.

— Для фольклорного пения…

— «Пения»? — надрывно воскликнула только что отказавшаяся от дополнений женщина. — Мы что, на Курском вокзале?! Не на во-каль-ном конкурсе?

Я начала чувствовать, как тревога, взявшая верх впервые за вечер, закрадывается между рёбер. Савицкий наградил тётку, мягко говоря, презирающим взглядом и… просто продолжил мысль дальше железным голосом.

— Для фольклорного пения характерен узкий диапазон. Не вижу проблем с бедностью тембра, припевки вы исполняли ярко, — что это? Какие-то русско-народные штучки? — И по поводу заезженности песни… в повседневной жизни нас не окружает русско-народная музыка. На мой взгляд, ваш педагог правильно выбрала «Валенки». Они на слуху и скорее вызовут положительные эмоции у слушателя, чем малоизвестная этническая песня.

— Узкий диапазон? — визгливо раздалось одновременно с мужской размеренной речью. — В народном вокале?

Господин и Растопчинская схлестнулись противостоящими взглядами «сквозь» крючковатого Козлова, поджавшего плечи. С каждой случающейся секундой на это становилось всё страшнее смотреть.

— Кхм-кхм… — намекающе раздалось в микрофон. — Уважаемое жюри, давайте озвучим оценки.

— Пять, — о-о-о, неужели?!

А я думала, Растопчинская захочет снизить баллы!

Она скучающе уставилась на маникюр на своих растопыренных пальцах.

— Десять, — холодно изрёк Лёня и скрестил руки на груди.

Так это по десятибалльной шкале «пять»?!

— Борис Иванович? А вы? — мужчинка кивнул и одновременно махнул ладонью, мол «столько же, как у тётки» и уставился в пол.

Участница, как одинокий колосок в скошенном поле, ещё секунду выстояла, пошатываясь, и затем молча опустилась в кресло. Наверное, ей стало дурно…

Двадцать баллов делить на троих! Это же очень мало! Какое же место она получит на награждении?

Плед, наброшенный на плечи, перестал спасать меня от озноба. Я оторвалась от спинки кресла, пытаясь зарыться глубже в одеяние и пресечь распространяющийся под платьем холодок. А заодно наклонилась поближе к Кириллу, зашептав ему на ухо:

— Что за занозы в жопе?

Соколов, с виду увлечённый происходящим, молниеносно повернулся, чуть не коснувшись моей щеки. Так близко…

Недоумённо, а затем и озорно он заглянул прямо в глаза.

— Помочь достать?

Я, чуть не расхохотавшаяся в голос, стукнула его в жёсткое плечо.

— Я про жюри! Тётка с мужиком злые.

— А ты слышала, как пела та девушка? — хмыкнул Кирилл.

— Нет, — растерянно призналась я. — А ты?

Он помолчал.

— Тоже нет… не наводи панику раньше времени.