Знакомство
Шрифт:
Карс широко улыбнулся, чуть-чуть хохотнул и посмотрел на вытянувшееся от удивления лицо Винга.
– Мисс, я удивлен, что ваши познания столь велики в области того, что нужно для полетов, для того, чтобы быть лучшим пилотом. Меня удивляет то, что при таких познаниях вы не знаете ничего о главианцах.
– Мне не нужно что-то о них знать. Они такие же люди как и все. Ни больше ни меньше. А громкое название, выросшее на трупах и достижениях великих прошлого, не делает наших современников лучшими в искусстве пилотирования.
Карс рассмеялся.
– Клодетт, дело не только в именах планет и учебных заведений. Эти учебные заведения являются лучшими в империи, но не только это делает наших пилотов лучшими. Посмотрите на Иммельмана. Вы, ведь, не думаете, что его лицо и не только лицо такое от природы или по прихоти.
Иммельман, сними, пожалуйста, перчатки.- отрывисто кивнув в сторону инквизитора командор Винк подтянул отвороты рукавов и начал снимать длинные перчатки, из- под которых показалась эбеново- черная кожа инкрустированная мелкой, плотной серебристой паутиной.
– Это главианское серебро. Именно оно делает пилотов Главии лучшими кандидатами для летной академии, а лучшие из лучших попадают на службу в имперский военно - космический флот. А если быть точным, то лучших из лучших стараюсь забирать я. Хотя из-за этого приходится спорить с командующим флота Скарус. В последний раз пополнение главианцев обошлось мне в кругленькую сумму, да и еще в бочку тысячелетнего амасека подаренную командующему в качестве откупного.- по выражению лица Кло догадалась, что инквизитор был доволен приобретением, но амасек ему было все равно жалко.
– Да и с Фонтина отобранных пилотов приходится вести на (название луны) для получения ими главианского серебра. Могу сразу ответить на возникший вопрос; почему не выбрать кто из них лучше, одни или другие?
– главианцы и фонтинцы великолепные пилоты, но познакомившись с учебными программами, я понял, что смогу получить идеальных пилотов, если совмещу их таланты и знания. Да и главианское серебро сильно увеличивает область применения их талантов.
– Проговорил он, делая большой глоток амасека.
– Так зачем же так уродовать себя? Или без этого серебра они ничего не стоят, как пилоты? Тогда как можно назвать пилота лучшим, если он без этой инкрустации бесполезен?
– Клодетт, вы опять ошибаетесь. Даже без него они все равно лучшие, но как вы сказали- просто люди, а с ним нечто большее.
Кло перекосило:
– Так вы себя еще и целенаправленно дали изуродовать?- ее удивлению, в этот раз, не было предела, ведь девушка очень заботилась о своей красоте и считала, что красота один из основных ключей к успеху среди людей.
– Я бы не сказал, что меня этим изуродовали. То, что вы видите у меня на лице, эта аугметика появилось после ожога, в действительности изуродовавшего мое лицо. Однажды броню моего "Ястреба" таки пропорол луч лазера. Когда один умник на своем огромном корыте решил, что служить императору не так интересно и не так выгодно, отважился промышлять торговлей живым товаром, чужаками и прочей швалью. Видели бы вы меня тогда, действительно бы испугались.
Клодетт поморщилась. Она знала, как выглядят ожоги, и помнила, как было неприятно восстанавливать свое лицо после бойни.
– На различные ожоги и повреждения тканей я насмотрелась, так что это не интересно.- Брезгливо ответила девушка.- Командор, вы гордитесь тем, что вы командуете лучшими пилотами. Вы сами говорите, что являетесь лучшим среди них, инквизитор об этом говорит. Но...- она прищурила глаза.- так ли вы хороши, как пилот.
– Мисс Клодетт, я не совсем понимаю, вы хотите проверить мое мастерство? Мне что, прыгнуть в кабину истребителя и пронестись над газоном так, чтобы вы могли коснуться крыла?
– Нет, спасибо. Такими действиями вы мне погубите платье. Я хочу убедиться в вашем мастерстве пилота в действии, а не всего лишь наблюдая полет.
– Клодетт, вы хотите посоревноваться со мной? - Я даже не знаю, командор. Я могу проиграть... Наверно.
– Ее сладкий голосок ничего не предвещал хорошего, он был такой приторный, что ввергал в пучину гнева, даже самого спокойного человека, а невинное личико и хлопанье пушистых ресниц, доводило до точки кипения и для сдерживания гнева нужно было прилагать титаническое усилие.