Чтение онлайн

В 1915 году, спустя 50 лет после исторического Рождественского сочельника в Пьюласки, Клан пережил второе рождение. На этот раз он родился на горе Стоун-Маунтин в штате Джорджия, а его отцом стал неудачливый пастор методистской церкви, уроженец Алабамы Уильям Джозеф Симмонс. Симмонс состоял в полудюжине разных клубов, но всю жизнь мечтал о создании собственного «братства». Накануне Дня благодарения Симмонс собрал в Атланте 15 будущих братьев, посадил в автобус, отвез на гору и там поднес спичку к кресту, сколоченному на скорую руку из сосновых досок. Рядом на ветру реял американский флаг, а свет горящего креста освещал страницы Библии, открытой на Послании к римлянам. В этой торжественно-романтической обстановке присутствующие поклялись в верности «Невидимой империи рыцарей Ку-клукс-клана».

Новый Клан провозглашал своей главной идеей «всеобъемлющий американизм» и вдохновлялся романтическим представлением об отважных рыцарях, которые еще остались у многих южан и в тот момент были подхлестнуты грандиозным фильмом «Рождение нации», снятым по роману «Клансмен». Когда фильм вышел на экраны в Атланте, Симмонс поместил рекламу Клана в местной газете рядом с рекламой фильма. Именно из этого фильма Симмонс позаимствовал горящий крест как один из самых ярких символов новой организации; на самом деле Клан времен Реконструкции сожжения крестов не практиковал, зато методистскому проповеднику христианский символ охваченного пламенем креста был близок.

Скорее всего, поначалу Симмонс просто хотел заработать (членский взнос составлял $10) и покомандовать в собственном «братстве», хотя сам он формулировал свои приоритеты иначе: «Добрая воля и братская доброта – свойства моей души. Самоотверженная патриотическая служба людям была неизменной целью моего ума и сердца. Жить „не для себя, а для других“ (Non silba sed anthar) – мой жизненный девиз, моя высшая цель и моя царственная слава. Я поистине люблю моих собратьев и всю жизнь стремился служить им самозабвенно и ради их блага». Однако в условиях массовой иммиграции в США «чужаков», а также на волне патриотизма, вызванного вступлением США в Первую мировую войну, Клан, как и в первый раз, быстро превзошел самые смелые ожидания его создателя. «Чисто благотворительная организация», которая в разные периоды собиралась заняться созданием университетов, издательств, бесплатного жилья для молодоженов, программы поддержки сирот, медицинскими исследованиями и строительством больниц, одновременно была настроена решительно бороться с «внешними врагами, бездельниками, забастовщиками и аморальными женщинами». Члены клуба исповедовали стопроцентный американизм, протестантизм и превосходство белой расы, так что в число врагов автоматически попадали чернокожие, католики, евреи и вообще иностранцы.

В 1920 году Клан насчитывал 5 тыс. членов, в основном в Джорджии. К концу 1921 года в «Невидимой империи» состояло уже 100 тыс. человек. И тут на помощь Симмонсу пришла пресса: после серии публикаций о жестокостях клановцев и инициированного ею расследования в конгрессе число членов перевалило за миллион. На слушаниях Симмонс отрицал всякую связь со «старым» Кланом и заявил, что ничего не знал о беззакониях отдельных членов его организации и не несет за них никакой ответственности. Конгресс в результате оставил Клан в покое, зато слушания, как признавал довольный Симмонс, стали «бесплатной и очень нужной рекламой», после которой о новых рыцарях «Невидимой империи» узнали по всей стране.

Множество полицейских, судей, пасторов и городских чиновников вступили в ряды Клана, поэтому рассчитывать на их защиту жертвам не приходилось. В отличие от первого Клана, второй вербовал своих сторонников в основном не на Юге, а на Среднем Западе, был особенно многочисленным в городах, а не в сельской местности и опирался не на богатых землевладельцев-аристократов, а в основном на бедных белых, для которых принадлежность к белой расе была единственным поводом для гордости.

В период расцвета в рядах Клана состояли, по разным данным, от 3 до 5 млн американцев, а некоторые даже называют цифру 8,9 млн. Разумеется, не все участвовали в насилии, но зато все голосовали на выборах за своих кандидатов. В Техасе член Клана стал представителем штата в американском сенате; в Алабаме, Джорджии, Калифорнии, Орегоне Клан добился, чтобы губернаторами избрали тех, кто разделял его взгляды, во многих других с ним просто нельзя было не считаться. Дантист из Техаса Хайрэм Эванс, сменивший Симмонса на посту Имперского мага, даже надеялся повлиять на исход президентских выборов 1924 года и поэтому перенес штаб-квартиру Клана из Атланты в Вашингтон. Самой невинной демонстрацией силы Клана были грандиозные парады. В 1925 году в шествии по улицам Вашингтона участвовали 40 тыс. клановцев в полном облачении.

Передача власти от Симмонса к Эвансу сопровождалась чередой громких скандалов, судебных процессов и даже стрельбой. Речь шла о миллионах долларов: именно столько стоила тогда принадлежавшая ККК собственность. В конце концов в 1924 году Эвансу удалось откупиться от Симмонса, после чего он правил Кланом до 1939 года. Однако начиная со второй половины 1920-х годов популярность Клана стала падать. Денежные дрязги, о которых знала вся Америка, аморальное поведение многих лидеров организации, защищавшей традиционные моральные ценности, и многочисленные случаи избиений и убийств на почве расовой ненависти постепенно подмочили репутацию рыцарей «стопроцентного американизма». Последней каплей стал суд над Великим драконом Индианы и других штатов Дэвидом Стивенсоном, который был осужден за то, что зверски искусал, изнасиловал и убил Мадж Оберхольцер. Приблизил конец Клана и журналист Стетсон Кеннеди, который проник в организацию и показал общественности всю ее неприглядную кухню. В частности, он сообщил тайные коды и пароли создателям серии радиопередач для детей «Супермен», после чего эти сверхсекретные сведения с упоением повторяли все дети Америки. После такого мало кто мог воспринимать Клан всерьез.

Государство добило Клан в 1944 году – налоговая служба потребовала, чтобы Клан заплатил больше $685 тыс. налогов на доходы, полученные в 1920-е годы. «Нам пришлось продать то, что у нас было, передать всю выручку правительству, и после этого с бизнесом было покончено», – вспоминал тогдашний Имперский маг Джеймс Коулскотт. После войны врач из Атланты Самуэль Грин попытался возродить движение, но безуспешно. Он умер в 1949 году, оставшись в истории последним общепризнанным Имперским магом. После этого бренд «Ку-клукс-клан» перестал быть торговой маркой и превратился во всеобщее достояние. Спустя полтора десятилетия он снова оказался востребован.

Последний раз Клан заставил говорить о себе в 60-е годы, когда негритянское население Юга боролось против сегрегации, за равные права с белыми. Максимальная численность Клана в середине 60-х составляла 17 тыс. Клан действовал в основном на Юге: во Флориде, Алабаме, Миссисипи. На этот раз никаких благовидных предлогов никто даже не пытался придумать: это был в чистом виде террор против чернокожих, намеренных воспользоваться своим избирательным правом, и помогавших им белых активистов. Но и сочувствовавших такой тактике на этот раз было гораздо меньше, чем в предшествующие исторические периоды. Особенно всех потряс взрыв в Бирмингеме в сентябре 1963 года, когда бомба убила на ступенях церкви четырех негритянских девочек 11-14 лет, учениц воскресной школы (самая младшая из них была подругой Кондолизы Райс).

Современные организации, считающие себя наследниками ККК, насчитывают около 6 тыс. членов на всю Америку, раздробленных на десятки ячеек; примерно две трети из них действуют в южных штатах, остальные – главным образом на Среднем Западе. Больше других известны «Американские рыцари Ку-клукс-клана», «Рыцари белой камелии» и «Имперские кланы Америки». Их члены не всегда любят афишировать свою принадлежность к Клану. Учитывая страсть всякого настоящего клан-смена к таинственности, члены Клана опознают своих с помощью специального приветствия. «AYAK?» – вскользь замечает в беседе один... «AKIA», – отвечает посвященный. Первый задает вопрос: «Ты клансмен?» («Are you a klansmen?»), второй отвечает утвердительно («A klansmen I am»).

Руководители отдельных подразделений выбирают разную тактику борьбы за права белой расы. Одни объединяются с откровенными фашистами. Другие избегают открыто провозглашать расовые принципы и пытаются стать респектабельной общественной организацией, участвующей в разного рода благотворительности и даже поддерживающей отдельных политиков. Третьи создают нечто вроде семейных клубов «для сохранения белой расы и обеспечения будущего белых детей», где устраиваются пикники с играми для детей и взрослых; правда, во время пикника где-нибудь в сельской глубинке все участники на некоторое время надевают белые балахоны и благоговейно взирают на горящие кресты. Но ни те, ни другие, ни третьи для массового сознания не особенно интересны.

Другое дело – вопрос об итогах Гражданской войны. Некоторые историки и многие южане отстаивают такой взгляд на события полуторавековой давности, согласно которому вопрос о рабстве не был основным вопросом войны; южные штаты в первую очередь боролись за самостоятельность, а северян воспринимали как чужаков и оккупантов. Соответственно, у ККК не было специальной расовой ненависти к неграм, просто негры выступали в основном в качестве союзников манипулировавших ими северян. ККК строго соблюдал собственные правила, никогда не убивал невиновных, устраивал нечто вроде суда перед казнью, и вообще, его жертвами были, дескать, не только негры, а среди членов были бывшие солдаты-северяне и даже негры и евреи. Поскольку отрицать документально подтвержденные многочисленные факты линчевания невозможно, все они списываются на тех, кто прикрывался одеждами Клана, но не был его частью. Логичным итогом таких рассуждений является следующий вывод: если бы не история Клана в XX веке, когда никаких оправданий вроде Гражданской войны и Реконструкции уже не было, первоначальный Клан остался бы в истории как «организация достойных мужчин, которые в невыносимых условиях были вынуждены делать лишь необходимое для защиты жизни, свободы и собственности во времена беспрецедентного беззакония и злоупотребления властью».