Знал, видел, разговаривал. Рассказы о писателях
Шрифт:
— Сейчас я возьму областную газету, где напечатаны мои стихи из монгольского цикла, и прочту…
Гром надсаживался, ухал по-орудийному, а Кильчичаков своим четким, хорошо поставленным артистическим голосом читал громко, торжествующе, памятно:
Я — Верный сын тайги и гор — Привык смотреть Почти в упор На бор, На горные излуки. А здесь Такая ширь, Что взор Раскованно летит в простор Стрелою, Пущенной из лука.Кильчичаков обладал редкостным даром пластической изобразительности. В стихотворении «Кумыс Цэдэк» я не только услышал, но и увидел, как
В кумысе резво Пузырьки рябят. Он взбрыкивает В пиале узорной — Так буйная орава жеребят Резвится В тесной котловине горной.Запали в душу «прощальные» стихи Кильчичакова — о том, как монголка-красавица, выйдя из юрты, плеснула молоком вослед гостю, чтобы, согласно обычаю, оградить его от бед и чтобы «доброю струей молочной струился» его обратный путь. Врезалась в память заключительная строфа — итоговая:
Прощально тронул луч заката Скупую землю степняка. Но ты, Что с виду столь жестка — Не черствая ладонь арата, А доброй матери рука.Расставаясь с талантливым хакасским поэтом Михаилом Еремеевичем Кильчичаковым, я пожелал ему побольше привозить из поездок подобных поэтических сувениров.
1979