Чтение онлайн

Все их преимущества, все оказалось бесполезно! Воины Увязающего Песка впали в некое подобие спячки, Безымянные пришли практически в полную боевую негодность, будто под действием мощнейшего заклинания. Их молитвы и чудеса почти не могли дать серьезного толку, потому что прямо воздействовать на город было невозможно — его надежно охранял тетраим веры.

И с чего это Жгущий внял к людям, а уже тем более имперцам? Не только Перисад, но и все темносвященники задавали себе этот вопрос… Возможно ответ удалось бы найти в самом городе, или же что-то более древнее и магическое возымело действие на него? Ответ найти не представляется возможным.

Защитники города показали образец стойкой обороны. Быстро перебрасывая свои войска на опасные участки, успешно отразили все удары войск Рограина, войск Тьмы! Теперь неусыпно следили за всем происходящим в лагере осаждающих. Можно было видеть, с какой четкостью, через ровные промежутки времени, происходит смена воинов на стенах.

Круглые сутки перекликаются часовые на башнях. Ночами, когда, укрывшись войлочными одеялами, осаждающие беспечно храпят у костров, за зубцами городских стен мелькают огни, невнятно доносится говор имперских воинов и топот многочисленных ног.

Войску тьмы не хватало боевой сплоченности и упорства. Это, в свою очередь, вытекало из того, что именно сюда отправили всех бедных, неимущих воинов, поденщиков, работников. Отборные солдаты, тренированные и дисциплинированные не хуже, а то и лучше имперских, отправились на главные направления — с Анкхаретом и Ренкретом.

Осада уже надоело большинству, осенние серые дни сменялись зябкими ночами, не принося ничего, кроме скуки. Старика с начала похода раздражала неорганизованность бедных воинов. Осада велась так бестолково, что смотреть не хотелось на нелепую трату ратных сил, массовый падеж лошадей от бескормицы. И ведь дело не в полководцах!

Бывало, во время штурма Перисаду хотелось самому схватить аркан, взбежать по лестнице вверх, разрубая стрелы взвихрениями чудес. Но он понимал, что там, наверху, одним этим не обойдешься.

Старик озабоченно вздыхал и в печальном раздумье чесал затылок. Нужно во что бы то ни стало взять город и войти в Империю как можно скорее.

Решение Эидис о привлечении на земляные работы крестьян оживило надежды многих. Это была удачная мысль. Привычные к труду скоро и лучше возведут вал, а воины, сохранив силы, с большими решимостью и рвением пойдут на приступ.

Когда стало известно, что крестьяне-землекопы уже прибыли, в лагере стало веселее. По подмерзающей грязи медленно брели толпы иззябших поселян. За плечами они несли мешки с провизией. В красных от холода руках держали лопаты и кирки. Сзади и по сторонам ехали на конях вооруженные стражи.

Пока прибывшим работникам растолковывали суть предстоящей работы, древотесы стучали топорами, строя из бревен высокое сооружение.

Башня на колесиках, с которой воины должны будут прыгать на стены и бить врагов. При виде сооружения этой конструкции послышались крики:

— Я первый прыгну с той башни на стену города!

— Это все, чего от нас ждут госпожи полководицы!

— Обагрим мечи имперской кровью!

Хоть подобный настрой и охватил всех воинов в лагере, на стенах пока что были только бедные воины, поденщики, ремесленники. Башню сооружали они же. Если бы каждый воин так старался ради благополучного конца осады, город-крепость бы уже пал!

Крестьяне дружно взялись за работу. Смастерили самодельные носилки и стали быстро возводить вал, утаптывая сырую землю ногами. Они не смущались тем, что вокруг стояли конвоиры, посматривали за ними по-хозяйски. Переговаривались между собою о том, что скоро с их помощью город-крепость будет побежден и госпожи полководицы наградят их за усердие.

— Я пойду на приступ вместе с воинами! — громко заявлял рабочий, воинственно взмахивая лопатой.

— Работай, чего зубы-то скалишь! — грубо обрывал его стражник.

Богатые воины всегда держали себя крайне высокомерно и заносчиво перед крестьянами, считая их ниже себя. Сейчас они и вовсе стали вести себя как надсмотрщики.

Вначале покрикивали на нерадивых, потом, словно сговорились, пустили в ход нагайки длинные бичи, которыми гоняют лошадиные табуны. На крики возмущения и боли они отвечали жестко:

— Меньше разговаривай, больше работай!

Имперцы опять встревожились, и, поставив, против вала сильнейшие камнеметы и баллисты, начали обстрел работающих землекопов. В первый же день, несмотря на то, что приходилось буквально тратить целый снаряд на одного человека, удалось убить двоих и еще нескольких тяжело изувечить.

Крестьяне, подхватывая на руки убитых и раненых, с криками страха убегали дальше от стен, отказываясь продолжать работу. Их встретил строй всадников, размахивающих бичами. Нещадными ударами воины остановили бегущих. Возмущенные крестьяне ответили криками:

— За что бьете? Лучше бы согнали со стен имперцев стрелами!..

— Мы работаем, а воины спят в шатрах! Нужно не бить нас, а прикрыть стрелометанием! Тогда и работа пойдет без перебоя.

— Не вас ли защищать мы сюда собрались? — насмешливо отвечали солдаты. — А ну назад! Идите насыпайте вал! Если кого убьют, потеря невелика, других пригоним!

Опять защелкали сыромятные бичи.

— Чего деретесь!.. Дома весь хлеб выгребли, здесь издеваетесь!.. Мы вам не рабы, а вольные землепашцы!

— Все вы рабы Владычицы Альвдис и ее полководцев! — отвечали всадники, подкрепляя удары бичей крепкими тычками обратной стороны копий.

— Мы — свободные и никто не сделает нас рабами!

Обида перешла в ярость, крестьяне начали отчаянно сопротивляться произволу воинов. Произошла драка, которая довольно быстро перешла в настоящее сражение. Но лопаты — плохое оружие, а особенно против копий и мечей. Землепашец, недавно выразивший желание участвовать в штурме, с окровавленным лицом кинулся к воины, который размахивал копьем, и стащил его с коня на землю.

— Землекопы бунтуют! — доложили Ведущим.

— Так усмирите и заставьте работать, — прошипела жестокая Сильтия.

Она была категорически возмущена нежеланием крестьян трудиться на благо Рограина.

Поскакали всадники. Крестьян хотели окружить, прижали их к стенам города. Некоторые из них кричали:

— Откройте ворота, дайте нам убежище!

Но имперцы сочли это за грубую военную хитрость и открыли стрельбу камнями и стрелами, убивая крестьян и их преследователей. Лошади воинов тьмы стали беситься, конница отхлынула от стен. Бунтовщики, пользуясь замешательством воинов и наступившей ночью, бежали из лагеря, проклиная Ведущих и их войну.