Знамение. Вторжение
Шрифт:
И, черт его дери! Украдкой наблюдая за супругой, я не могу избавиться от ощущения ее неуловимой схожести с матерью. Не внешностью, а повадками, нюансами движений рук и головы, когда она, упрямо поджав губы, деловито рассовывает запасы по углам и щелям.
Вспомнив о матери, оставшейся в одиночестве в другом городе, мои ноги становятся ватными, а руки холодеют. И укол горькой вины пронизывает грудь за то, что я давно не вспоминал о ней. «Неблагодарный сын» — часто говорила она мне в лицо. И была права….
— Только не сейчас…, - говорю я себе под нос, со злобой впихивая последнюю пачку в щель и злорадно осматривая результат совместной с супругой работы — крохотную малолитражку, под завязку набитую припасами, будто цыганская тележка перед отъездом табора на новую стоянку.
— Садить в машину. Я — за детьми, — командую я супруге, которая шустро устраивается на переднем пассажирском кресле.
Я же решительно направляюсь вглубь магазина, за самым дорогим для нас «грузом». За девочками, которые до сих пор, наверное, спят. И которых я намереваюсь перенести в автомобиль, не тревожа их сладкий утренний сон.
Но стоило мне сделать несколько шагов… как раздается оглушительный трезвон, который взрывает тишину округи на тысячу мелких осколков, в миг обрушив нашу конспирацию!!!
Вой сирены автомобильной сигнализации!!!
Обернувшись назад, я немедленно понимаю, что произошло!!! Смотрю на брелок, зажатый в ладони, к которому за кольцо прицеплен брелок поменьше, отвечающий за контроль противоугонной системой охраны.
По глупости я забыл о том, как функционирует автомобильная сигнализация!
Стоило мне отойти от открытой машины вместе с брелком в руках, так автоматика тут же сработала, заливая теперь округу истошными воплями оглушающей сирены…
Призыв
Поддавшись первому инстинктивному порыву, я было кидаюсь к припаркованному у входа в магазин автомобилю, к жене, оставшейся на «шухере». Но после понимаю, что первым делом необходимо выключить беснующуюся сигнализацию. И после долгих нескольких секунд возни с незнакомым устройством, нажимаю на нужную кнопку и заставляю сирену умолкнуть.
Тишина, заполнившая освободившийся звуковой вакуум, кажется мне даже громче, чем рев противоугонной сигнализации. Эта тишина протяжно и натужно звенит, как бывает в фильмах про войну, в сценах контузии солдата от взрыва разовравшейся мины.
Я зажмуриваю глаза и жду развязки, наивно надеясь, что сработавшая сирена останется тварями незамеченной. Время тянется бесконечно долго, будто вытягивая каждую секунду в тонкую и липкую нить, которая несмотря на прилагаемое к ней натяжение, все же до последнего не рвется и растягивается все сильнее.
И…, наконец… я слышу звук, которого боялся.… И которого со страхом ждал…
Резкий каркающий всхлип, доносится со стороны двора, приглушенный расстоянием и разделяющими нас бетонными стенами и перекрытиями зданий. А после, его поддерживает второй, скрипящий и хлюпающий, кажущийся намного ближе к нам, чем первый. А потом и третий… И четвертый. Со стороны главной дороги. Еще откуда-то с верхних этажей. И совсем близко, кажется, что за углом, где находится заброшенная сейчас автомобильная мойка.
Твари вопят и визжат, чавкают и щелкают, издавая отвратительную какофонию диссонирующих звуков, от чего в моих ушах свербит, а кровь стынет в жилах. Мне не в первой слышать эти мерзкие скрипящие переливы. Однако привыкнуть я к ним до сих пор не смог. И каждый раз, когда мне доводиться услышать их снова, я опять чувствую беспомощное оцепенение и холодящий нутро ужас.
— Что ты стоишь?!! Дети!!! — кричит супруга, вихрем проносясь мимо, заставив меня упасть спиной на соседнюю полку, снеся на пол дюжину коробок с пакетированным чаем и кофе.
Ее высокий и истеричный визг, который чудом пробился сквозь какофонию воплей разбуженных тварей, приводит меня в чувство, словно вдох нашатырного спирта для отправленного в нокаут боксера. И я бросаюсь вслед за супругой, которая к тому времени уже добралась до все еще спящих детей. Она расталкивает их, сонных, не понимающих, что происходит, и безуспешно пытается поднять на ноги.
— Беги обратно, к машине! — я хватаю супругу за руку и оттягиваю назад, сквозь ткань одежды ощущая, как она дрожит всем телом.
Она же оборачивается ко мне, и нервным, дерганным рывком обрывает мою руку. Ее лицо меня пугает. Оно пылает бешеной яростью. Ее щеки — пунцовые от прилившей к ним крови, а неморгающие глаза неестественно расширены. Встретившись с ней взглядом, я невольно отступаю от жены на пол шага назад. Я уверен, что она не то, что не прислушивается к моим словам. А она сейчас попросту мне «вломит». В отместку за то, что я вытворил с сигнализацией автомобиля и в который раз поставил семью под угрозу.
Но ее взгляд вдруг смягчается. Отпор ее руки ослабевает. Она кивает в знак согласия и торопливо отходит от детей, давая мне возможность подступиться к ним.
Не теряя ни единой лишней секунды, я хватаю девочек в охапку, не обращая внимания на их недовольные всхлипы и сопротивление, и будто два мешка с картошкой, забрасываю старшую на правое плечо, а младшую — на левое. И кидаюсь с «грузом» обратно.
Мы бежим по узкому проходу магазина в сторону выхода во двор. С закинутыми на плечи визжащими девочками, я сбиваю их брыкающимися ножками попадающийся на пути товар с полок, а также несколько фарфоровых кружек, которые падают за моей спиной на кафельный пол. Я не улавливаю звука разбитого стекла, настолько оглушительно громко воют и скулят разбуженные твари, и от того, что девочки истошно кричат прямо мне в уши. Еще я «слышу» знакомые тревожные удары оркестра из языческих барабанов, которые снова устроились в моей голове, подгоняя ухающее в унисон сердце, с шумом прогоняющее литры крови по разгоряченным венам, пропитанные острым соусом из свежей порции чистого ядреного адреналина.
Выскочив на улицу, я нервно оглядываю двор, уверенный в том, что к тому времени вся округа должна была быть заполненной ордой и путь к побегу уже отрезан. Но к нашей удаче, двор оказывается все еще чист. Однако стоило мне только подумать об этом, как раздается грохот. Это вылетают с петель выбиваемые изнутри железные двери одного и из подъездов. А в следующее мгновение на придомовую дорогу, словно черт из табакерки, на утренний свет выскакивает первый показавшийся зверь.
Следом, из соседнего подъезда, появляется второй. Еще несколько тварей, под звон разбивающихся стекол развороченных окон соседнего дома, выпрыгивают на асфальт с верхних этажей. Похожая картина разворачивается и рядом с нами. Твари показываются везде, куда бы не ложился мой взгляд. На балконах, лоджиях, внешних подъездных пролетах дома напротив. Звери собираются поодиночке, кучкуются группами, скалятся уродливыми скошенными мордами, обнюхивают воздух и крутятся по сторонам в поисках жертвы для охоты. Их тощие склизкие тела в лиловых разводах вен и в обрывках человеческой одежды лоснятся в ярком утреннем свете, а лапы подрагивают от нетерпения.