Чтение онлайн

Гарриет и пианиста Раухайзена в Китай, Корею и Японию. Спустя много лет Михаэль Раухайзен писал, что в Японии они оказались в непредвиденной ситуации – вместо традиционной программы тех лет скрипачей-виртуозов, японцы захотели слушать подряд шесть вечеров только… сонатной, камерной музыки! Это было настолько неожиданным, что на первом концерте артист обратился к публике с беспрецедентной просьбой – принести ему все ноты камерных сонат, имевшихся в личных библиотеках слушателей! Раухайзен писал также, что они обошлись минимумом репетиций, хотя он точно знал, что Крейслер не играл эти сочинения долгие годы! Но память держала их в голове артиста-композитора и в пальцах скрипача-виртуоза! И, к изумлению Раухайзена, Крейслер играл весь «заказанный» в последнюю минуту репертуар практически без всяких «помарок» в тексте исполненных произведений!

С 1924-го года основной резиденцией Крейслера в Европе стал Берлин. Ещё в первом десятилетии XX века в районе Тиргартен уже жили такие артисты, как Шаляпин, Годовский, Кусевицкий, сам Крейслер и некоторые другие. Сравнительная близость других европейских столиц – Парижа и Лондона – делала Берлин удобным местом пребывания многих всемирно известных артистов-гастролёров. В 20-е годы Берлин стал культурной столицей Европы, где утверждалась мировая слава звёзд исполнительского искусства. Именно в Берлине стяжали мировую известность скрипачи Яша Хейфец, Иегуди Менухин, пианист Владимир Горовиц, недолгое время в Берлине жил Сергей Васильевич Рахманинов. Литературный Берлин блистал именами многих известных писателей, особенно российских, ненадолго осевших здесь перед Парижем. Старая Вена уходила в прошлое… Как писал один известный писатель: «Старый имперский город, в котором царила атмосфера фальшивого очарования и иллюзорной романтики, а теперь демонстрирующий явные признаки внутреннего упадка». Собственно, это ощущалось по всей Европе после Первой мировой войны.

В 1920-е годы новые технологии звукозаписи позволили записывать более масштабные произведения симфонической, инструментальной и вокальной музыки. Появилась новая существенная статья доходов в виде «роялти» от продажи граммофонных пластинок. Кроме всего это позволяло расширять круг музыкальных произведений: Фриц Крейслер, первым записал на грампластинки Концерт Бетховена для скрипки с оркестром уже в 1925 году с оркестром Берлинской Штаатс Оперы и дирижёром Лео Блехом. В 1928 году он записал с С. В. Рахманиновым Сонату для ф-но и скрипки № 8 соль мажор Бетховена, Сонату № 3 до-минор Э.Грига, «Дуэт» для скрипки и ф-но Шуберта, а также большое количество мелких пьес – своих переложений или сочинений других композиторов, – все эти записи послужили расширению и утверждению мировой славы исполнительского искусства гениального артиста.

К сожалению, продюсеры лондонской «His master voice» в те годы были озабочены в первую очередь наибыстрейшей прибылью для компании, а не художественной и непреходящей исторической ценностью и необходимостью делать те или иные записи великих исполнителей; так была упущена возможность записать дуэт Рахманинова и Горовица с исполнением переложения автора «Симфонических танцев» и Сюиты для двух фортепиано, Концерта Виотти в исполнении Крейслера. Слушателей всегда интересует, на каком инструменте играл тот или иной знаменитый виртуоз? Фриц Крейслер владел коллекцией инструментов, среди которых были «Страдивари», два инструмента работы французского мастера Франсуа Вийома – копии «Страдивари» и Гварнери «Дель Джезу» звучавшие, по мнению многих, не хуже оригиналов, а также замечательный инструмент работы итальянского мастера Карло Бергонци. В его коллекции был также инструмент Пьетро Гварнери из Мантуи, по мнению журналистки Николь Хирш, на котором были записаны на пластинки некоторые Сонаты для фортепиано и скрипки Бетховена. Но главным его инструментом была скрипка Гварнери «Дель Джезу (Иосиф Гварнери по прозванию «Дель Джезу), купленная Крейслером в магазине мастеров Хилл в Лондоне в начале 1920-х годов. Вот что написал известный скрипач-виртуоз и композитор, профессор Манхэттен скул в Нью-Йорке Альберт Марков в своих воспоминаниях о начале своих занятий в Свердловске во время войны и первой в жизни, услышанной им записи Фрица Крейслера:

«Мой первый учитель Мексин в то тяжёлое время в разгар войны через некоторое время после начала моих занятий на скрипке решил, что мой уровень был уже достаточен, чтобы показать меня П.С. Столярскому, жившему тогда в эвакуации в Свердловске. Несмотря на мой прогресс в занятиях, было очевидно, что я позади своих одноклассников-учеников. Они уже играли Концерты Бруха, Мендельсона, Паганини. У них были коллекции нот и пластинок, а у одного из них была даже радиола. Однажды я пришёл к нему и попросил дать что-нибудь послушать. Мой соученик Серёжа Мальцев вынул чёрный диск с красной наклейкой из конверта. «Как ты думаешь, кто тут играет?», – спросил Серёжа и включил радиолу. К тому времени я уже имел некоторый слушательский опыт – ученики Свердловской музыкальной школы бесплатно ходили на концерты Филармонии. По радио часто передавались записи Мирона Полякина, Давида Ойстраха, Бориса Гольдштейна. И вот из Серёжиной радиолы послышалось звучание скрипки, которое заставило меня замереть. Ничего подобного я до сих пор не только не слышал, но даже не представлял, что на скрипке можно достичь такого музыкального и звукового совершенства! В этот момент я не мог назвать хоть какого-нибудь из известных мне скрипачей, манеру и стиль которых я знал довольно хорошо. Звучало Andante Cantabile из квартета Чайковского. «Кто же это?» – спросил я очнувшись. «А ты отгадай!», – сказал Серёжа. Сгорая от любопытства, я не стал терять времени на отгадывание и быстро подошёл к пластинке. На красной наклейке золотыми буквами было напечатано: Fritz Kreisler. Крейслеровская пластинка была единственной в коллекции Серёжи…

С трудом упросил Серёжу проиграть пластинку ещё два раза. Удивительно было то, что с каждым новым разом мой интерес к исполнению только возрастал! Игра Крейслера была столь насыщена звуковыми красками и нюансами в музыкальных фразах, что было невозможно всё схватить с одного раза! Это был момент, когда я впервые услышал игру гения скрипки.

Одновременно с этим у меня возник невольно вопрос – какой же это был инструмент, который позволил Крейслеру так полно выразить себя?! Я не мог избавиться от навязчивой идеи узнать, на какой именно скрипке было возможно создать такое звуковое чудо!»

Теперь иногда приходится читать совершенно поразительные вещи: «В том доме не было запаха граммофонных пластинок…» Причём это подаётся как признак «хорошего тона» – вот ведь люди обходились «чистой музыкой», не засоряя и не замутняя свое сознание «ненужным» хламом знания исполнительского искусства величайших мастеров: вокала, фортепиано, скрипки, виолончели, великих дирижёров. Для такого рода исполнителей, пожалуй, они сами для себя были так сказать самодостаточными, имея одного, двух таких «идолов» местного производства, так что «железный занавес» в СССР был для них даже очень кстати и весьма желателен.

Вернёмся к рассказу Альберта Маркова. В будущем Марков даже играл на этом инструменте Крейслера в Библиотеке Конгресса США. Этот инструмент мастера Гварнери по прозвищу Дель Джезу был подарен Крейслером Библиотеке Конгресса в 1952-м году. Великому артисту был предъявлен иск от налогового управления США на огромную сумму (возможно, что и за годы отсутствия в США? Теперь это установить очень трудно). Крейслер в счёт этого подарил Библиотеке конгресса свой бесценный инструмент «Дель Джезу», очень дорогой смычок мастера Франсуа Турта и ряд манускриптов из своей коллекции, собиравшейся десятилетиями за годы жизни в Европе: среди них манускрипт Концерта для скрипки с оркестром И. Брамса с редакторскими пометками первого исполнителя Концерта Йозефа Иоахима и манускрипт «Поэмы» Шоссона для скрипки с оркестром.

Крейслер любил посещать музыкальный магазин Ремберта Вурлитцера в Нью-Йорке, куда приходили все самые знаменитые скрипачи мира – посмотреть на коллекцию инструментов, иногда что-то подправить в своих собственных «Страдивари» и «Гварнери» (у Вурлитцера работали тогда самые выдающиеся скрипичные мастера тех лет: Симон Саккони, Жак Франсэ, Луис Беллини, Дарио Д’Аттилли, Рене Морель). Часто Крейслер брал какой-нибудь недорогой инструмент чешского или немецкого мастера, ценой в 30–50 долларов и извлекал на нём те же «крейслеровские» звуки, как и из своего легендарного «Дель Джезу»! Так что «секрет» звука Крейслера заключался всё же не в инструменте, а в самом артисте!

Лондонское Бетховенское общество в начале 1930-х годов всё же сумело организовать запись всех Сонат для фортепиано и скрипки Бетховена в исполнении Фрица Крейслера и пианиста Франца Руппа. Первоначально предполагался дуэт Крейслер-Рахманинов, но из-за различных гастрольных планов обоих великих артистов совместить расписание записей с их одновременным появлением в студии, оказалось невозможным и Бетховенское общество остановилось на варианте Крейслер-Рупп, Это была первая в мире запись всех Сонат для ф-но и скрипки Бетховенеа на граммофонные пластинки. Записи в основном производились в Лондоне, так как имя Крейслер было в «Лексиконе», изданном нацистами для всех радиостанций, кинотеатров, студий звукозаписи и магазинов, а также концертных агентств и импресарио с именами артистов еврейского и даже полуеврейского происхождения, которых было запрещено популяризировать по радио; им было также запрещено выступать публично на концертах, записываться на пластинки на всей территории Рейха, а также продавать пластинки, выпущенные даже заграницей!

Эмми Бианколли посвятила этому главу своей книги, озаглавленную «Крейслер-еврей, Крейслер-католик», где подробно рассказывает о перипетиях тех лет. Казалось, что Гарриет сама поверила в собственную ложь, что её муж – не еврей. В действительности в возрасте 12 лет его мать настояла на его крещении, дабы иметь возможность её сыну поступить в одну из лучших гимназий Вены – Гимназию Пиаристов. Но в 1930-е годы всё это перестало иметь какое-либо значение – это был вопрос расы и только, нацистам было безразлично к какой конфессии принадлежал тот или иной профессор или известный учёный – достаточно было иметь лишь двух предков еврейского происхождения – бабушку и дедушку, чтобы считаться евреем со всеми вытекающими отсюда последствиями – лишением гражданства и т. д.