Чтение онлайн

Биографы семейства Демидова свидетельствуют, что с годами странности Прокофия Акинфиевича увеличились. По Москве он ездил не иначе, как цугом, в колымаге, окрашенной ярко-оранжевой краской. Экипаж состоял из двух маленьких лошадей в корню, двух огромных в середине с едва приметным форейтором, и двух также небольших лошадей впереди, с форейтором столь высокого роста, что длинные ноги его тащились по мостовой. Ливрея лакеев вполне гармонировала с упряжью: одна половина была сшита из золотой парчи, другая из самой грубой сермяги; одна нога лакея была обута в шелковый чулок и башмак, другая в онучи и лапоть. Когда вошло в моду носить очки, Демидов их надел не только на свою прислугу, но даже на лошадей и собак…

Герб Демидовых на фасаде Собора Санта-Мария дель Фьоре.

Однако Прокофий Демидов вошел в историю не только своей экстравагантностью. Он жертвовал огромные суммы на Московский университет; на свои деньги основал в Москве коммерческое училище для ста мальчиков из купеческих семей. За его благотворительную деятельность императрица Екатерина Великая пожаловала ему чин действительного статского советника. В ноябре 1786 г. П. А. Демидов скончался и был погребен в Донском монастыре за алтарем Сретенской церкви; благодарный Университет прислал целую депутацию к гробу усопшего.

Совершил путешествие в Европу в 1771-1773 гг. и другой сын Акинфия Демидова – Никита Акинфиевич, наследник нижнетагильской части отцовского состояния. Это путешествие подробно описано в изданном Демидовым в Москве в 1786 г. «Дневнике путешествия по иностранным государствам». В «предуведомлении» к нему секретарь Демидова написал:

«Главным побуждением к предприятию его высокородием Никитою Акинфиевичем сего путешествия была беспрестанная болезнь Александры Евтихиевны, его супруги, ибо господа медики, ее пользовавшие, употребив многие способы своего знания, но без успеха, напоследок отозвались что к ее исцелению другого средства они не находят, кроме как ехать к водам, в Спа находящимся. Сей совет и надежда, чтоб видеть в совершенном здоровье свою супругу, побудили его предпринять столь дальний путь».

Лечение минеральными водами на бельгийском курорте Спа прошло успешно, и на следующий год, в Париже, А. Е. Демидова (урожденная Сафонова) благополучно родила дочь Екатерину. На радостях Никита Демидов заказал молодому русскому скульптору Федоту Ивановичу Шубину, приехавшему в Париж из Рима, где стажировался, мраморные бюсты – свой и жены (они сейчас находятся в Третьяковской галерее). Федот Шубин, поселившийся в парижских апартаментах Демидовых, приступил к работе и при этом настолько увлекательно рассказывал «о древностях римских и всех достопамятных вещах»,что «возбудил охоту видеть Италию».

В начале декабря 1773 г. Демидовы, оставив маленькую дочь в Париже «с хорошим присмотром», тронулись в путь в Италию, «с намерением осмотреть такую землю, которая изобильна была всеми произведениями и притом великими людьми, героями, чиноначальниками, гражданами, учеными и художниками». С ними отправились двое парижских знакомых – князь Сергей Сергеевич Гагарин (впоследствии действительный тайный советник и русский посланник в Лондоне) и будущий известный историк и коллекционер граф Алексей Иванович Мусин-Пушкин. Взяли в путешествие и Шубина – «по довольному его знанию италианского языка».

Через Лион и Шамбери русские путешественники приехали дилижансами в столицу Пьемонтского королевства Турин, где остановились на постоялом дворе «Город Лондон». Потом долго ехали на почтовой карете через Милан, Парму и Болонью (везде осматривая местные достопримечательности), «по причине грязной дороги, ибо тогда была осень и зима вместе». С особыми сложностями преодолели путь от Болоньи до Флоренции – «по причине великого снегу, в горах лежавшего». 7 января 1773 г. они достигли, наконец, Флоренции – столицы Великого герцогства Тосканского, где прожили потом две недели.

Знакомый английский посланник представил русских гостей Великому герцогу Пьетро Леопольдо I (брату императора Священной Римской империи Иосифа II Габсбурга) и Великой герцогине Марии Луизе (дочери испанского короля Карла III), которые устроили в честь них специальный прием. Путешественники сделали ряд важных визитов (например, во дворец принцев Корсини на правом берегу Арно), побывали в оперном театре «Pergola» на Via Ghibellina, одевшись, по местному обычаю, в маскарадные костюмы, ибо «во всей Италии, кроме папского владения, с самого рождества по первую неделю великого поста ходят даже и по улицам и по всем позорищам в маскерадном платье». Несколько раз посещали «Казино» (или, на английский манер, «Клоб») – популярное еще со времен Медичи заведение, где флорентийская элита привыкла узнавать последние светские и политические новости, просматривать свежие газеты, пить входивший в моду кофе и играть в карты. «Клоб» этот (Casino Mediceo di San Marco) находился в квартале между улицами Larga (ныне Cavour) и San Gallo.

Осмотр художественных сокровищ Флоренции русские гости начали с великогерцогской галереи Уффици, где Никиту Акинфиевича особенно поразила скульптура Венеры Медицейской в зале «Трибуны» – восьмиугольной комнате с обитыми малиновым бархатом стенами, организованной еще в конце XVI в. при герцоге Франческо I. Н. А. Демидов свидетельствует об этом скульптурном шедевре (римской копии I в до н. э. с утраченного греческого оригинала), в конце XVII в. перевезенном Медичи из Рима во Флоренцию:

«Наисовершеннейший пример сего искусства, имеет шесть футов в вышину, с двумя напереди купидонами и Дельфином на боку. Она представлена вся нагая; голова поворочена на левое плечо; правую руку держит, не дотрогиваясь над грудьми, а левою в некотором расстоянии закрывает то, что благопристойность запрещает показывать. Не можно лучше и совершеннее выдумать».

В «Дневнике» Демидова имеется и первое в русской литературе описание знаменитой флорентийской коллекции автопортретов великих художников, которая в то время находилась в специально отведенном зале галереи Уффици (позднее перенесена в «коридор Вазари» на Понте Веккьо):

«Здесь имеется множество оригинальных картин наилучших живописцев и помещены в особливой зале, самими с себя списанные, а наипаче первейшего из них славнейшего Рафаела портреты».

Зал «Трибуна» в галерее Уффици. В глубине – Венера Медицейская

Осмотревши Уффици, гости перешли в Палаццо Питти («он соединен с галерею и Старым дворцом переходами»). Среди множества находящихся здесь произведений живописи Н. А. Демидов особенно выделил «Мадонну сидящую» Рафаэля Санти:

«Картина овальная, изображающая Богородицу с превечным младенцем, у коего глаза толико в пункт приведены, что с которой стороны ни посмотришь, кажется всюду проницательно взирающим; известна под именем Madona della Sedia вензеля Рафаелова. Она написана по пояс в натуральную величину. Не можно ни нарисовать, ни придать совершеннее изображения, как в сей картине». Интересно мнение Демидова о Великом герцогстве Тосканском:

«Герцогство Тосканское, прежде называемое Этрусским, может почесться наиблагополучнейшим, ибо земля его плодоносна и всеми нужными произведениями изобилующая. Торговля отправляется в хорошем состоянии маслом оливковым, шелком и шерстью. Войска здесь только считается до бооо человек; но в случае нужды герцог может содержать и тридцать тысяч; а как он брат римскому императору и зять испанскому королю, то первый может снабдить его в случае надобности людьми, а последний деньгами, чрез что он будет защищен от всякого нападения и притеснения соседственного. В сем герцогстве, как нам объявляли, читается до милиона жителей. Доходу со всего собирается на наши деньги около трех милионов рублей. Здешние жители вообще самые добрые и честные люди и к воровству совсем не склонны; ибо ограбленных, а наипаче убитых весьма редко находят».