Знаменитый газонокосильщик
Шрифт:
Отчасти я надеюсь на то, что Джемма начнет меня отговаривать и, в свою очередь, откажется от обучения в Шеффилде, после чего мы вернемся к безответственному существованию и посмеемся над собой. Но она отвечает резкой и обидной шуткой: «Понятно, это будет не Смеходром, а Балбесодром. Мы ехали на святки, а попадем на блядки», — смеется она. Совершенно определенно, она теряет ко мне какое бы то ни было уважение.
10 часов вечера.
Испытал страшную неловкость при повторном посещении доктора Келли. Сначала меня запомнили в Центре трудоустройства, а теперь еще и в больнице. Я становлюсь известной личностью в явно неподходящих местах. Когда я подошел к регистратуре, обе сестры беседовали по телефону, поэтому я остановился в ожидании, когда они освободятся, однако одна из них, в очках, тут же начала делать мне знаки руками, чтобы я проходил в приемную. «Джей Голден», — одними губами произнес я. «Знаю-знаю», — ответила она и презрительно прикрыла глаза.
Чтобы предвосхитить все вопросы о письме, я сразу говорю доктору Келли, что потерял его послание доктору Гудману. Потом я сообщаю, что продолжаю испытывать боль, и в каком-то смысле она даже стала сильнее. Кроме того, время от времени у меня вспухают лимфоузлы на шее; насколько я помню по маме, это еще один симптом раковой опухоли — поэтому я решаю и об этом упомянуть.
Однако доктор Келли даже не удосуживается их прощупать.
— Результаты ультразвукового обследования не показывают никаких отклонений, — со скептическим видом заявляет он и награждает меня соответствующим взглядом.
Я говорю, что знаю об этом, но, возможно, доктор Гудман пропустил определенный участок в левой стороне живота. Доктор Келли откидывается на спинку кресла и довольно раздраженно отвечает, что если я хочу проконсультироваться у платного специалиста, то дело мое, только он не скажет мне ничего нового, а визит обойдется мне в восемьдесят фунтов стерлингов. Тем не менее я прошу организовать для меня эту консультацию. Представляю себе, как будет потрясен доктор Гудман, когда у меня обнаружат опухоль.
— Не знаю, имеет ли смысл писать еще одно письмо? — спрашивает доктор Келли.
Но я награждаю его непонимающим взглядом и делаю вид, что не знаю, что он имеет в виду.
Возможно, известность и слава, которые пришли бы к Рою после демонстрации его «Стрижка-шоу», тоже его испортили бы. Возможно, он стал бы таким же напыщенным хлыщом, как и папа, и начал бы грозить уйти на канал Ай-ти-ви, если ему не прибавят денег и не начнут снабжать аксессуарами от «Гарнье» («Я не могу стричь Тамару Беквит ножницами фирмы „Бутс“»). Он начнет нанимать помощников, вместо того чтобы самостоятельно выполнять всю работу, откажется от импровизаций и начнет театрально подмигивать, глядя в камеру, как это делают Паркинсон и папа, когда ему кажется, что вечерние новости удались на славу.
Еще одно собеседование в фирме «Гордер и Скук».
— Почему тебя привлекает именно телереклама, Джей? — спрашивает дама в деловом костюме.
«Потому что я — неудачник и мне больше некуда податься», — вертится у меня на языке. Но вместо этого я говорю:
— Потому что это у меня получится.
— Почему ты так считаешь?
— Потому что я целеустремленный, дисциплинированный человек, умеющий работать в команде, я изобретателен, конкурентноспособен, всегда добиваюсь желаемого, я — Водолей… свой в доску чувак. — Я уже не могу вспомнить всего, что именно я ей сказал.
Здесь же присутствует рекламный директор Крис Хендерсон, которому не терпится рассказать об истории возникновения компании. Вся та же немыслимая дребедень: как в 1967 году Том Трэнч взял ребро от компании «Глико» и вдохнул в него жизнь, и увидел, что это хорошо, после чего он вложил в дело приличную сумму и открыл центральный офис в Суонджи. Просто душераздирающая история!
Я настолько потрясен, что, когда наступает моя очередь задавать вопросы, не могу придумать ничего умнее, как спросить, сколько у них филиалов, где они расположены, какими сотрудниками укомплектованы и не планируют ли они открытие новых. Боюсь, что с этими филиалами я переборщил. Хендерсон честно отвечает на все мои вопросы. Беда только в том, что меня это абсолютно не интересует.